Культы: что родители должны знать
Практическое руководство для оказания помощи родителям, чьи дети оказались в деструктивных группах
Дж. К. Росс, М. Д. Лангоуни
Нижний Новгород, 1996
Джоан Кэрол Росс, Майкл Д. Лангоуни. Культы: что родители должны знать. Практическое руководство для оказания помощи родителям, чьи дети оказались в деструктивных группах. — Нижний Новгород, 1996. — 79 с.
Ross, Joan Carol, Langone, Michael D. Cults: What Parents Should Know. A practical guide to help parents with children in destructive groups. The American Family Foundation, 1988. A Lyle Stuart Book. Published by Carol Publishing Group.
Перевод — Волков Е. Н., Волкова И. Н., Волков Н. И.
Научная редакция — канд. философ. наук Волков Е. Н.
 1988 The American Family Foundation
 1996 Волков Е.Н. — перевод на русский язык
Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме, кроме как журнальными и газетными обозревателями, которые хотят цитировать короткие отрывки в связи с обзором.
Культы: что родители должны знать
Джоан Кэрол Росс, Майкл Д. Лангоуни
“Эта уникальная книга дает практическое руководство и конкретные указания родителям. Я горячо рекомендую ее любому, кто хочет знать, что делать, чтобы помочь членам культов”.
‑ Дэвид Гальперин, доктор медицины, ассоциированный клинический профессор психиатрии, Медицинская школа Горы Синай, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
“Наша клиника работала почти с 2000 людей, пострадавших от участия в культах. Эта книга заполняет пробел в источниках”.
‑ Арнольд Марковиц, директор Горячей линии/Клиники кризисных состояний, Еврейский отдел службы семьи и детей, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
“Эта книга была бы громадным подспорьем для нас в то время, когда наш сын состоял в культе”.
‑ Роберт Ленц, доктор философии, профессор химии, Массачусетский университет; Совет директоров, Сеть осведомления о культах.
“Исследуя культы и помогая при составлении проекта Резолюции по культам Европейского парламента, я из первых рук узнал о страданиях культистов и их семей. “Культы: что родители должны знать” — единственная книга в своем роде, и она будет чрезвычайно ценна для всех родителей”.
‑ Дэвид Уилшир, член парламента, Лондон, Англия.
Сегодня главное опасение многих родителей заключается в том, что их дети будут вовлечены в культ. Это законное беспокойство, поскольку специалисты насчитывают более одного миллиона американцев, которые были участниками культов за последние двадцать лет, а в Соединенных Штатах и Европе насчитывается, по крайней мере, тысяча культов.
Эта книга является практическим руководством по оказанию помощи родителям, чьи дети присоединились к деструктивным группам; это также важный профилактический инструмент для всех родителей и их детей, желающих знать о манипулятивных методиках культов.
“Культы: что родители должны знать” представляет эффективный, помогающий разрешать проблемы подход к тому, что делать с участием в культе. Она базируется на широкой профессиональной работе с жертвами культов и их семьями и наполнена рассказами о подлинных случаях, что в деталях разоблачает способы, которыми различные культы достигают своих целей.
Специфическая информация включает в себя: определение культа и что делает его деструктивным; как культы побуждают людей к ним присоединится; кто наиболее восприимчив к соблазну культов; как определить, в какой степени человеку нанесён вред культом; практическая стратегия удаления человека от культа; как депрограммировать человека, недавно покинувшего культ; понимание шагов в период выздоровления.
Кроме того, книга включает перечисление помогающих организаций, которые обеспечивают образовательными программами по культам и их практике.
Эта книга отвечает важной потребности, обращаясь к проблеме, которая в возрастающей мере затрагивает всё большее число американских (и российских — ред.) семей каждый год.
Об авторах
Джоан Кэрол Росс (Ross, Joan Carol), магистр образования (Ed.M.), в прошлом почти десять лет состояла в штате Американского Семейного Фонда (издатель этой книги) в качестве писателя, педагога и семейного советника в области знания о культах. Миссис Росс замужем, имеет сына Бенджамина, была членом Миссии Божественного Света в течение шести лет до депрограммирования Тедом Патриком. Звание магистра образования она получила в 1981 г. на Совете в Гарвардской аспирантуре по педагогике.
Майкл Д. Лангоуни (Langone, Michael D.), доктор философии (Ph.D.), директор по научно-исследовательской и педагогической работе в Американском Семейном Фонде, является лицензированным психологом, который работал более чем со 125 бывшими культистами и их семьями. Редактор научного журнала “Калтик стадис джорнэл”. Лангоуни изучал культы в течение последнего десятилетия, в то же время широко публикуя свои работы и читая лекции по данному предмету.
Американский Семейный Фонд (The American Family Foundation — AFF) является некоммерческой, освобожденной от налогов научно-исследовательской и образовательной организацией, основанной в 1979 г. Укомплектованный профессионалами и руководимый выдающимся консультативным советом, АСФ собирает информацию по культам и манипулятивным приёмам убеждения и контроля, анализирует информацию, чтобы добиться прогресса в понимании проблемы и возможных её решений, и делится этим пониманием с профессионалами, широкой общественностью и теми, кто нуждается в помощи в связи с участием в культах.
Содержание
Введение	2	
История одного случая	4	
Деструктивные культы	10	
Родительские переживания	19	
Решение проблемы: самоподготовка	24	
Выявление проблемы	27	
Выбор стратегии	34	
Содействие добровольной переоценке культа	38	
Объяснение культового влияния	46	
Оценка некультового мира	55	
Навстречу выбору	62	
Вызов возвращения	66	
Приложение А: Организации содействия	71	
Введение
В течение последних пятнадцати лет тысячи сообщений средств массовой информации, статьи, экспертные свидетельства в юридических делах и законодательных слушаниях характеризовали вредную деятельность, связанную с политическими, психологическими и религиозными культами.
Хотя оценки различны, в США и Европе имеется, по крайней мере, тысяча культов. Многие из этих групп безвредны, но многие другие нанесли неизмеримый вред тысячам семей и личностей. Большинство этих групп относительно небольшие, но некоторые имеют десятки тысяч культистов и доходы во многие миллионы долларов в год. Кажется вероятным, что более одного миллиона американцев были культистами в течение последних двадцати лет.
В течение конца 1960-х и начала 1970-х годов, когда началась главная вербовка культами молодежи среднего класса, немного людей разбиралось в культах или проблемах, связанных с ними, и фактически не было источников, доступных для пораженных влиянием культов семей и отдельных лиц. В те дни родители многих рекрутов культов были напуганы внезапными и глубокими личностными изменениями, наблюдавшимися у их детей. Немногие друзья, соседи или профессионалы оценили состояние этих родителей. Поскольку такие родители начали общаться друг с другом, то кое-кто всё-таки пришёл к осознанию, что дети из других семей демонстрируют сходные опасные изменения в языке, манере и поведении. Многие из молодых людей, которые были вовлечены в культы, оказывались того же самого склада “запрограммированных” наподобие роботов*. Не зная, куда обратиться или что делать, некоторые родители взяли дело в свои собственные руки. Они захватывали своих детей, силой заставляли их оставаться дома или в комнате мотеля и пытались “путем разговора вернуть им разум”. Термин “депрограммирование” был применен, чтобы описать пробуждение ума, пораженного культом, во время этого процесса.
Вскоре стало очевидным, что ключевым элементом в освобождении культистов от хватки группы было оказание им помощи в восстановлении связи с членами семьи и в предоставлении возможности услышать о фактах и идеях, от которых они были изолированы. Кроме того, так как депрограммированные бывшие культисты начали принимать участие в депрограммировании других, развивалась подпольная сеть депрограммированных. Растущее число родителей обращалось к ним за помощью.
Принудительное депрограммирование было этически проблематичным, иногда юридически рискованным (неудачные депрограммирования нередко имели результатом иски против депрограммистов и родителей — и временами тюремные сроки), и очень дорогой процедурой (10.000 долларов было невысоким гонораром за передвижение, безопасность, жилье и консультации). Насколько бы привлекательной ни казалась эта процедура для некоторых страдающих родителей, это не было жизнеспособным выбором для большинства. Однако, в последние годы психологи и психотерапевты, интересующиеся этой областью, помогали родителям придумывать довольно эффективную и этическую стратегию содействия добровольной переоценке присоединения к культу и возвращению к нормальной жизни вовлеченных в культ детей*. Так как появилось больше доступной информации о таком выборе, родители стали чаще к этому обращаться.
Несмотря на возросшее понимание методов помощи культистам по добровольной переоценке их присоединения к культам, существуют лишь немногие опубликованные руководства, и те, что существуют, не анализируют проблему достаточно подробно. Для того, чтобы устранить этот недостаток, мы и наши коллеги из Американского Семейного Фонда решили написать и опубликовать эту книгу, практическое наставление, предназначенное для оказания помощи родителям, чьи дети могут быть вовлечены в культ.
Эта книга не является “поваренной книгой”. Как мы разъясняем снова и снова, каждый случай является уникальным. Книга “Культы: что должны знать родители”, однако, может дать родителям основу для понимания их специфической проблемы, может направить их вопросы и поиск информации и может обеспечить определенные практические предложения.
Мы намеренно избегаем составления списка “плохих групп” с тем, чтобы подчеркнуть родительскую ответственность за поиск информации о культе, к которому принадлежат их дети. При окончательном анализе родительская забота, отзывчивость, настойчивость и интеллект являются их наиболее важными ценными качествами.
Книга началась с серии дискуссий между авторами и двумя коллегами из Американского Семейного Фонда — преподобным Роджером Дали и доктором Джоном Г. Кларком. Доктор Кларк — ассистент клинического профессора психиатрии в Гарвардской медицинской школе, является пионером в этой области, работал более чем с 1000 родителей и культистов. В общей сложности четверо из нас работали с почти полутора тысячами человек.
Авторы, таким образом, обязаны особым долгом благодарности доктору Кларку и преподобному Дали. Их опыт помогает обосновать эту книгу реально-жизненными проблемами реальных людей.
Мы также желаем выразить признательность Линде Блад, Роберту Э. Шектеру, Дэвиду Тодду и Элеоноре Кларк. Их техническая помощь в подготовке этой рукописи была крайне необходимой.
В публикацию этой книги также внесли вклад члены Бостонского филиала Сети Осведомления о Культах, в особенности: Боб и Мери Крокетт; Джордж и Вирджиния Маккарти; Ли Энн, Нэнси и Фил Пеллегрины; Анна Смит; Карл Тэрнбалл.
Особый долг благодарности приносим попечителям Фонда Натаниэля и Элизабет Д. Стивенсов, чья финансовая поддержка сделала возможным печатание этой книги.
Джоан Кэрол Росс, магистр образования.
Майкл Д. Лангоуни, доктор философии. Май 1988 г.
Глава первая. История одного случая*
Мона Вуд была привлекательна, дружелюбна и, выделяясь как подросток — староста класса в средней школе. Наделенная пытливым и склонным к научным исследованиям умом, она сосредоточилась на изучении некоторых самых глубочайших человеческих вопросов. Она хотела узнать, в чем же все-таки заключается цель жизни. Она задавалась вопросом о пользе религии и спрашивала себя, в чём должна заключаться её собственная роль как ответственного взрослого человека.
На все эти вопросы Мона пыталась найти ясные, рациональные ответы. В особенно волновал колледж, который она рисовала в своем воображении как место занятий скрупулезными размышлениями, удовлетворения своей интеллектуальной пытливости и расширения ее социальной среды.
Осенью 1970 г. Мона прибывает в колледж, одухотворенная и предвкушающая. Она радовалась длительной поездке сюда со своими родителями и в некоторых отношениях была довольна, что колледж, который она выбрала, был за много миль от дома. Она была готова для нового начала, и расстояние, казалось, делало это более реальным.
Мистер и миссис Вуд помогли Моне выгрузить вещи и затем направились домой. Оставшись, наконец, в одиночестве, Мона предварительно осмотрела новую комнату — коричневые картонные коробки, аккуратно маркированные, заполненные до краев ее личными вещами, встроенный стол для спальни, точно такой же, как и у всех других, узкая кровать, голые светло-зеленые стены. Глубоко вздохнув, Мона поняла, что ее начальное возбуждение рассеялось и что она чувствует себя и сбитой с толку и потерянной, оставленной на произвол судьбы в этих новых окружающих обстоятельствах, за сотни миль от того, что было привычным. На мгновение Мона почувствовала одиночество более глубокое, чем когда-нибудь она испытывала до этого.
Со следующей недели начались занятия, и кампус наполнился деятельной суетой. Мона всегда была примерной ученицей, и была несколько разочарована в своих однокурсниках, которые, казалось, были более заинтересованы в хорошем времяпрепровождении, чем в серьезном обучении. Они явно происходили из очень богатых, социально утонченных семей, и Мона чувствовала себя непохожей, не на месте, чудачкой. Она писала родителям: “Я здесь единственная, не побывавшая несколько раз в Европе”.
После получения ряда тревожных писем от Моны мистер и миссис Вуд начали проявлять беспокойство относительно благосостояния своей дочери. Они спрашивали себя: “Может, мы слишком оберегали ее? Действительно ли она счастлива? Или мы желаем, чтобы она была несчастлива, потому что нам ее не хватает и мы хотим, чтобы она приехала домой?” Не желая проявлять чрезмерную реакцию, Вуды утешали себя, убеждая друг друга, что, вероятно, с Моной все отлично и что она сможет извлечь пользу из этого нового, хотя и неудобного жизненного опыта. Они определили собственную тревогу как “синдром пустого гнезда”. Мона, в конце концов, была их последним ребенком, которому пришлось покинуть дом.
В первом семестре Мона прослушала курс по религии, который пробудил многие из ее собственных религиозных сомнений. В то же время она перестала ходить в церковь. Это уже не удовлетворяло ее духовные потребности. Это не давало адекватных ответов. Там было слишком много несоответствий, думала она. Слишком много лицемерия.
Мона выразила свои религиозные соображения родителям, которые поощрили ее “постараться и обрести веру”. Но Мона не смогла этим увлечься. У нее не было никакой терпимости по отношению к двусмысленности. Она хотела точных ответов, а не веры.
Растущее отвращение Моны к своей религии встревожило Вудов. Они не могли точно определить, почему, но у них было сильное ощущение, что что-то большее, чем религия, беспокоило их дочь. Вуды приехали во время родительского уик-энда, что произошло через шесть недель после начала семестра. В ходе их визита Мона призналась, что чувствует себя неуверенно в отношении своих академических и социальных способностей. Желая помочь, Вуды отправились к школьному советнику и спросили: “Стоит ли Моне оставаться здесь? Способна ли она?” Им было сказано: “Она очень способная девушка. Она просто проходит через период приспособления”.
Осенью 1971 г., когда она стала второкурсницей, Мона, казалось, резко бросила почти все занятия, выходившие за рамки учебы. Она перестала кататься на коньках — одно из ее любимейших занятий с детства — и потеряла интерес к фотографии. Она также начала тратить значительную часть времени на изучение Библии и посещение группы библейского братства.
Вуды были озабочены. Мона не только казалась социально отрезанной, но и ее академическая работа также явно страдала. В течение двух семестров она несколько раз меняла свою профилирующую дисциплину. Она начинала с химии, а на второй год выбрала профилирующей дисциплиной изящные искусства. Ее отец настойчиво спрашивал у нее: “Что ты собираешься делать со степенью по изящным искусствам?” Мона казалась необычно обороняющейся и неспособной оправдать свои решения, что еще более ошеломило Вудов. Снова они спрашивали себя: “Что-нибудь неправильно? С ней? С нами?” И они собрались посетить Мону, надеясь лучше понять, что происходило с их дочерью.
По приезде Вуды заметили бросающуюся в глаза перемену в поведении Моны. Она казалась необычайно подавленной, сдержанной, скрытной. Когда она все-таки говорила, это было неуклюже и неохотно, кроме тех случаев, — и Вуды думали, что это довольно странно, — когда она говорила о своем новом интересе к Библии и о том, когда она была в группе братства. В этих случаях Мона оживлялась. Она казалась более самой собой — воодушевленной, уверенной и спокойной.
По требованию Моны Вуды посетили собрание братства. Это показалось безвредной дискуссией о Библии и христианстве. Беседуя с некоторыми из культистов, они спросили, не вмешивается ли группа в верования человека, в им ответили “нет”. После собрания Вуды еще порасспрашивали Мону о братстве, “но не очень детально, потому что она стремилась замкнуться. Она заявила: “Я не хочу говорить об этом”, ушла в свою спальню и хлопнула дверью. Она реагировала на наши вопросы так, точно мы подвергали ее чему-то вроде уголовного допроса”.
Обеспокоенные своим визитом, Вуды удивлялись, почему у них возникли такие трудности в общении со своей дочерью. Возможно, они не очень осторожно формулировали свои вопросы. По общему признанию, мистер Вуд мог обострить ситуацию своим требованием кратких ответов “да” и “нет”. И, конечно, он нехарактерно повышал голос, не раз терял терпение при виде оборонительной позиции Моны и ее явного нежелания (или это была неспособность?) участвовать в рациональной дискуссии.
Но была ли в этом только их вина? Мона казалась такой недосягаемой. Такой холодной. Она отвечала на вопросы, цитируя писание или бездумно повторяя фразы, которые она слышала на собраниях братства. Вуды предположили, что Мона могла использовать группу как опору для поддержки в беспокойное время. Может быть, все обойдется.
В конце второго года обучения Мона приняла формальное обязательство присоединиться к братству. Несмотря на некоторые второстепенные сомнения — была ли группа действительно христианской? Не отвлекала ли она Мону от главного направления жизни колледжа? — Вуды допускали, что это, возможно, был хороший выбор.
Они вспоминали: “Когда Мона была в средней школе, она увлекалась сайентологией. Она хотела 300 долларов, чтобы пройти их курсы. У нас был страшный спор,, и когда мы не дали ей денег, она престала настаивать и больше этим не интересовалась. Через несколько лет она начала ходить в группу медитации, но покинула ее, когда уехала в колледж. Поэтому когда она захотела присоединиться к библейскому братству, мы сказали: “Слава богу, она интересуется чем-то нормальным, чем-то, с чем мы можем установить связь. Это звучит прекрасно!”. Мы действительно думали, что она вступает в прекрасную группу молодых людей интересующихся Библией, с которыми она чувствует себя спокойно. И школа признает их, даже дает им дом, где они могут жить. Мы говорили с персоналом колледжа и даже с нашим собственным священником, и все нам говорили, что с группой все в порядке, что Мона просто проходит через некую фазу и что нам не о чем беспокоиться. Кроме того, другие родители, чьи дети были в этой группе, не казались озабоченными”.
Однако, по мере того, как время шло, Вуды становились все более обеспокоенными поведением Моны. По приезде домой, например, попытки Моны быть общительной длились обычно около 24 часов, после чего она почти предсказуемо удалялась в свою комнату, изолируя себя как от семьи, так и от друзей, в то же время планируя посещение культового “братства”. Для любого, кто знал ее до колледжа, было очевидно, что она переживает какую-то беспокоящую перемену в личности. Она не могла сосредоточиться. Она не могла общаться. Она не могла принимать даже простейшие решения.
Летом 1972 г. Мона приехала домой и стала работать с детьми на местной детской площадке. Она выполняла эту работу раньше и получала от нее огромное удовольствие, но в этот раз она испытывала серьезное неудобство и была не уверена в себе. В нескольких случаях она разражалась слезами из-за своей неспособности справиться с детьми. В этот раз даже Мона почувствовала, что что-то неладно, и отправилась в консультационный центр в поисках помощи.
По требованию Моны Вуды тоже пошли в центр. Им сообщили, что у Моны депрессия, что она очень незрелая, и что им следует забрать ее из школы и заставить работать, лечиться и разрешать “конфликты развития”. В поисках другого мнения Вуды пошли к психиатрическому социальному работнику, который сказал, чтобы они “не забирали ее из школы, а, напротив, настояли бы на том, чтобы Мона закончила свои четыре года, а то как бы она не бросила все, чтобы никогда к этому не вернуться”.
Столкнувшись с этими различными профессиональными мнениями, Вуды решили сами проанализировать ситуацию. Они думали о воспитании Моны и о том, какую роль в нем играл каждый из них. Они отчаянно стремились понять, что происходит с их дочерью, почему она так ужасно отдалилась, стала неуверенной и некомпетентной. После значительного самоисследования, споров и обсуждений они пришли к выводу, что незрелость Моны, по крайней мере, отчасти, есть результат “нашего сверхпротекционизма”. Она всегда знала, что если возникает проблема, она может поднять телефонную трубку и позвонить нам. в результате она на деле так и не научилась решать свои собственные проблемы. Вместо этого она их перекладывала на нас. И мы обычно старались решить их за нее. Мы никогда не выходили за пределы роли опекунов”.
Вуды также чувствовали, что развитие Моны было затруднено воспитанием, которое “поощряло ее к развитию наивного идеализма, веры в то, что все люди в основе своей добры. Поэтому она пришла к тому, что воспринимала людей по лицам: тот, кто выглядел добрым, был добрым; тот, кто выглядел плохим, явно был плохим. Но она не знала, как оценивать людей на более глубоком уровне. В этом она полагалась на нас”.
Встревоженные своей собственной ролью в торможении развития Моны, Вуды попытались вовлечь свою дочь в более взрослый образ действий — поощряли ее принимать решения, брать на себя ответственность за свои действия. Когда она сталкивалась с проблемой, Вуды настаивали на том, чтобы она попыталась решить их сама. Но Мона упиралась перед этой ответственностью и все более и более опиралась на библейское братство в поисках эмоционально поддержки и чувства индивидуальности и цели.
В 1973 г. Мона закончила колледж, но с низкими оценками, и все глубже и глубже погружалась в братство. Она начала работать во вспомогательном персонале реабилитационного центра — планируя заняться профессионально терапией в аспирантуре — и переехала в помещение с тремя другими девушками, где они проводили собрания группы и вели свою интенсивную деятельность по вербовке. Теперь Мона была озабочена тем, чтобы стать лидером братства. Через год, однако, маленькая группа Моны, имевшая базой то помещение, распустилась, и она вернулась домой.
Она была очень угнетена и ходила консультироваться к психиатрическому социальном работнику. К несчастью, он мало знал о культах и на самом деле не понимал того, что она ему говорила о своем опыте. Социальный работник сказал родителям Моны, что она была чересчур идеалисткой и не могла смотреть без страха в лицо “реальному миру”. Конфликт с ее родителями углублялся, и она снова покинула дом, на этот раз чтобы провести год в соседнем штате, помогая члену братства в безуспешной попытке попасть в Конгресс. Однако через несколько месяцев после предвыборной компании двое мужчин из группы убедили Мону — после длившейся всю ночь дискуссии с ней — вступить в колледж братства, чтобы пройти подготовку в качестве “Лидера”. Она попросила о финансовой поддержке родителей, но отец сказал, что ей следует самой заработать первые 1000 долларов для обучения. Когда она сумела это сделать, отец почувствовал себя обязанным сдержать слово и дал ей остаток, хотя и он, и его жена были чрезвычайно настроены против этого шага.
После отъезда Моны в колледж родители редко ее видели. Хотя она поддерживала связь письмами, эти письма показывали, что она еще больше изменилась. Она писала почти исключительно о своей “любви к Иисусу” и о своей полной преданности группе, будучи, по-видимому, неспособной объективно оценивать свое положение.
Так продолжалось до ноября 1980 г., пока Вуды, все еще очень обеспокоенные эмоциональной холодностью Моны и ее неспособностью привыкнуть к окружающей обстановке, не почувствовали себя принужденными более тщательно изучить это библейское братство. Миссис Вуд только что прочла серию газетных статей, описывающих смерть 900 культистов Народного Храма Джима Джонса в Джонстауне в Гайане. И там были дополнительные статьи, описывающие группы, которые считались похожими на Народный Храм. Эти группы, получившие название “деструктивных культов”, как сообщалось, использовали методики “контроля сознания”, чтобы вербовать и удерживать своих культистов. Миссис Вуд была одновременно и очень удивлена, и испугана, когда обнаружила, что братство Моны перечислено среди других как культ, и она передала эту информацию мужу, настаивая на том, чтобы он “прочитал это. Это важно!”.
После чтения статей у Вудов сложились разные мнения. Мистер Вуд думал, что это дело о культах и контроле сознания просто не имеет отношения к тому, что делает Мона. Миссис Вуд отнеслась к братству более подозрительно, но даже она чувствовала, что: “это смешно. У Моны хватает рассудительности, чтобы не оказаться втянутой во что-нибудь подобное”.
Вскоре после этого Вудам позвонила подруга, чей сын был в культе. Она посоветовала признать, что Мона также была поймана культом и оказалась жертвой контроля сознания. Миссис Вуд вспоминала: “Она дала нам массу материала, на понимание которого нам пришлось потратить много времени. Но даже тогда мы с мужем чувствовали по-разному. Он был гораздо менее склонен верить, что наша дочь была подвергнута контролю сознания. Но после этого звонка мы начали копать, исследовать, пытаясь выяснить истинную природу этого братства”.
Чем больше они читали об этом братстве, тем больше понимали, что оно не следовало традиционному христианскому учению. Фактически версия Библии, которая использовалась этой группой, полностью отличалась от любой, какую они когда-либо видели, и, похоже, была переведена и заново интерпретирована лидером группы для собственного самовозвеличивания. Его учение явно следовало почитать как слово Бога.
Еще более тревожило то, что философия братства внушала, что культисты становятся удовлетворенными, послушными, преданными последователями, представителями линии группы, имеющими навыки в вербовке и добывании средств для группы. Согласно статьям, написанным бывшими культистами, обман терпели, даже поощряли, если это было необходимо для содействия целям братства. Последователей учили не доверять собственному рассудку, противостоять любым сомнениям относительно группы или лидера, используя тормозящую мышление методику, называемую “говорением на языках”*.
Вуды осмыслили вновь поведение Моны за последние восемь лет. Они спрашивали себя, не вызваны ли были, хотя бы отчасти, влиянием группы ее недостаток внимания и прилежания в общественных, академических и профессиональных стремлениях, ее неспособность делать выбор, ее эмоциональный уход от семьи и от друзей. Они продолжали свое исследование: “Чем больше информации мы собирали, тем сильнее мы были напуганы. Настолько напуганы, что на несколько месяцев отступились, не желая верить тому, что было, как мы начали подозревать, правдой: что Мона была в деструктивном культе и на самом деле являлась жертвой контроля сознания”.
В феврале 1981 г. Вуды пригласили в свой дом молодую женщину, которая ранее была членом той же библейской группы, что и Мона. Кэрол покинула группу добровольно, но ушла из нее лишь несколько месяцев тому назад. Она проявляла очень мало эмоций. Фактически настолько мало, что Вуды заподозрили, что она была больна психологически. Встреча была настолько огорчительной для мистера Вуда, что он сказал своей жене твердо: “Если это — конечный результат избавления Моны от братства, я не собираюсь этого делать”.
Кэрол дала Вудам несколько статей и сказала, что братство наносило психологический ущерб членам. Вуды спросили у нее: “Каковы шансы ухода Моны из братства?” Кэрол ответила: “Я не думаю, что шансы велики. Она слишком долго пробыла там”. Тем не менее, Кэрол посоветовала им попытаться найти помощь и дала несколько имен людей, которым они могли позвонить. После ухода Кэрол Вуды пришли к согласию, что Моне действительно нужна помощь, но ни один из них не был готов осуществить какой бы то ни было вид прямого воздействия. Им обоим, и особенно мистеру Вуду, нужно было больше информации.
Более двух последующих лет (1980-1982) Вуды встречались с различными экспертами по культам, психотерапевтами, бывшими культистами культов и их родителями и религиозными лидерами. Они собрали огромную информацию. Но окончательно убедила их предпринять действия беседа со священником. Мистер Вуд вспоминает: “Он спросил нас: “Если бы у вашей дочери была опухоль мозга и она имела бы один шанс из тысячи, вы согласились бы на операцию?” И я сказал, что, конечно, согласился бы. Его ответ был: “Тогда вы должны оперировать. Она сейчас среди живых покойников. Вам нужно выручить ее оттуда”. Хотя это утверждение выглядело как преувеличение, Вуды вновь ощутили безотлагательную необходимость помочь Моне. Но их все еще беспокоила масса вопросов: Как именно они должны были выручать Мону из братства? Как глубоко она подверглась контролю сознания? Какой тип помощи может ей потребоваться после этого? Не будет ли она ненавидеть своих родителей за попытку выручить ее оттуда? Сможет ли она действовать независимо после того, как провела почти десять лет в условиях контроля сознания?
Вуды тщательно исследовали и оценили несколько альтернатив выхода Моны из братства: подождать, пока Мона уйдет сама; убедить ее пройти добровольное консультирование; или нанять депрограммистов, которые не дадут ей уйти, пока она не признает деструктивность группы. (Они не обсуждали вариант получения юридического опекунства над Моной, которая больше не была несовершеннолетней). В конце Вуды почувствовали, что добровольное консультирование было бы неосуществимо, полагая, что десятилетняя связь Моны с братством сделала невозможным для нее быть восприимчивой, по крайней мере, сначала, к их просьбе осмыслить заново ее преданность группе.
Большинство родителей, с которыми они говорили, советовали им “депрограммирование как единственный путь”. После тщательного обдумывания Вуды решили, что Мона не будет сотрудничать в добровольном консультировании, поэтому они выбрали депрограммирование. Учитывая все обстоятельства, это казалось самым эффективным выбором, хотя и самым рискованным.* Если депрограммирование закончится, например, неудачей, Мона может возненавидеть своих родителей и даже попытаться выдвинуть против них обвинения в незаконном лишении свободы. И самым пугающим из всего был риск того, что депрограммирование может быть психологически вредным для Моны. хотя профессионалы, бывшие культисты и духовенство, с которыми они разговаривали, похоже, думали, что в конце концов Мона будет благодарить своих родителей за то, что они ее вытащили, независимо от тех средств, какие они использовали, Вуды прекрасно отдавала себе отчет в том, что гарантий не было.
Вудов также смущала идея о лишении Моны свободы в ходе недобровольного депрограммирования. Моне было 28 лет, и какое право они имели навязывать ей свои ценности? С другой стороны, они знали, что братство использовало вводящую в заблуждение манипулятивную тактику, чтобы вербовать и контролировать своих культистов: обещание мира и любви одновременно с отдалением культистов от их семей и друзей; утаивание информации, которая могла бы заставить культистов сомневаться в группе; обучение и поощрение в использовании методик контроля сознания, которые замедляли критическое мышление. Вуды пришли к выводу, что у Моны не было шансов на осуществление свободного, основанного на информированности выбора относительно того, присоединяться или не присоединяться к братству. Она была невольной жертвой контроля сознания. Её психологическое развитие было прервано, её мозг использовался ниже его возможностей, а ее энергия и добрая воля использовались в чужих интересах. Поэтому оба родителя пришли к согласию, что их моральный долг — попытаться депрограммировать Мону.
Вуды провели интервью с рядом депрограммистов и бывших культистов культа, которые знали Мону. Им нужен был кто-нибудь, кому они могли доверять и кого уважали, кто был знаком с практикой и философией братства и кто был достаточно мягок и говорил достаточно тихо, чтобы суметь общаться с Моной. Они нашли человека, который выглядел подходящим, а также бывшего друга Моны, и вместе они установили приблизительную дату депрограммирования.
Следующая задача, с которой столкнулись Вуды, заключалась в поисках соответствующей поддержки для Моны в период после депрограммирования на случай, если она решит покинуть братство. В ответ на их вопросы один человек посоветовал им: “Как только она выберется, она ваша. Поэтому не беспокойтесь. С ней все будет в порядке. Вам, конечно, не нужно помещать свою дочь в один из этих реабилитационных домов со стадом больных людей”. Другие усиленно рекомендовали найти кого-нибудь, кто понимает ситуацию и может быть с Моной по крайней мере месяц во время этого тяжелого периода, уменьшая шансы того, что Мона вновь вернется к культовому состоянию ума и возвратится в братство. Вуды чувствовали большую склонность к этому второму подходу.
Оценивая свое собственное состояние, Вуды признали, что если Мона действительно покинет братство, она вернется в дом, “где не было никого, кроме нас. Я (мистер Вуд) буду отсутствовать весь день и не мог бы ожидать что моя жена будет проводить все время с Моной”.
Вуды посетили реабилитационный центр, чей штат был подготовлен для оказания помощи бывшим членам культа в переосмыслении их жизненного опыта и возвращении в основное общество. Были подготовлены планы поездки Моны туда после депрограммирования с пониманием того, что она сможет свободно уехать в любое время.
Кроме всех этих приготовлений для Моны Вуды обратились сами в консультацию, надеясь научиться лучше общаться со своей дочерью. Мистер Вуд особенно пускался в безобразные споры с Моной. Консультант Эд посоветовал избегать споров с Моной о братстве. Семейные взаимодействия, сказал он, должны быть как можно более приятными, а линии связей нужно держать открытыми любой ценой. Эд также предложил попробовать напомнить ей то, чего ей не хватало вне дома, с надеждой, что она начнет спрашивать себя, не следовало ли ей проводить больше времени дома, с родителями, нежели с братством.
Вуды написали Моне письмо, сообщая, что они подумывают о продаже своего дома на побережье, который Мона любила. Они сказали, что на его содержание уходит слишком много времени, денег и физических усилий. Миссис Вуд написала, что ее муж не очень хорошо себя чувствует. Каждый родитель писал отдельно, выражая подлинный интерес к тому, чтобы побольше узнать ее жизни и сказать, как её не хватает. Они настоятельно просили Мону ответить письменно.
Эд также посоветовал Вудам принять позицию учащихся — задавать Моне множество вопросов и слушать уважительно и внимательно её ответы. Этот подход, сказал он, обеспечит их ценной информацией о нынешнем состоянии ума Моны, о ее чувствах по отношению к ним и к братству, ее философии жизни, ее восприятии мира. Эта роль “учащихся” также выведет Вудов из враждебной и авторитарной позиции и таким образом позволит Моне легче доверять своим родителям и принимать их искреннюю любовь к ней.
Наконец, Эд сказал Вудам, что им следует “позволять Моне находиться в состоянии конфликта. Не пытайтесь спасать и защищать ее от жизни. Дайте ей испытать сомнения, противоречивость, неуверенность, смятение. С какими бы конфликтами она ни столкнулась, — сказал он, — поддерживайте её ум в активном состоянии и повышайте ее шансы на успешный уход из братства”. Родители Моны посетили ее в южном штате, куда она была послана братством снять дом, найти работу для поддержания собственного существования и с четырьмя другими культистами основать вербовочный центр и проводить собрания братства. Во время визита родители Моны вновь были поражены тем, как трудно для нее мыслить независимо, и они настоятельно просили ее приехать домой погостить Она сказала, что хочет навестить их и через короткое время написала, что приедет. Но по пути, однако, она остановилась в штаб-квартире братства и оттуда позвонила домой в слезах, чтобы сказать, что изменила решение, добавив, что она чувствует, что должна следовать своим обязательствам перед группой. Родители Моны почувствовали, что с этого момента не осталось способа, каким они могли бы сами оказать ей помощь.
Как раз перед датой депрограммирования Вуды поехали на выпуск Моны из университета братства. Сидя среди выпускников, слушая длинные и без конца повторяющиеся лекции, Вуды болезненно осознали расслабляющее влияние культов с которым до сих пор они были знакомы из вторых рук через книги, статьи и беседы с родителями и бывшими культистами культа. Они вспоминали, что думали тогда: “Что-то неправильное происходит с этими прекрасными молодыми людьми”. Они описывали “поразительную пассивность, отсутствие критической мысли, покорность и жуткие улыбки, которые исходили от этих искренних молодых взрослых людей”.
Понимание того, что их любимая дочь Мона была втянута в такую группу, разбивало сердце. И, однако, несмотря на свою боль, Вуды признали, что: “Это было хорошо, что мы туда съездили. Как оказалось, братство предупредило Мону, что мы можем попробовать что-нибудь устроить, вероятно, депрограммирование, чтобы заставить ее покинуть группу. Мона начала испытывать подозрительность, но наше посещение выпуска успокоило ее страхи и заставило ее почувствовать, что мы искренне интересуемся тем, что она делает”.
Через несколько недель после выпуска Мона приехала навестить родителей на несколько дней. Она приехала в пятницу. Депрограммирование было назначено на понедельник. Вуды взяли Мону в свой дом на побережье на уик-энд.
В понедельник мистер Вуд забрал депрограммистов в аэропорту и довез их до летнего дома друзей. которые путешествовали за границей и предложили Вудам его для депрограммирования. Затем мистер Вуд вернулся в дом на побережье, забрал Мону и миссис Вуд и отправился к месту депрограммирования. Он вел машину медленно, осторожно, стараясь не показывать тревогу, которую он ощущал. но Мона едва ли обращала на это внимание. Она расслабилась после уик-энда на пляже и ожидала встречи с друзьями родителей.
Когда Вуды прибыли в дом, их приветствовали двое мужчин и женщина. Мона, все еще ничего не подозревая, предположила, что эти незнакомцы были друзьями ее родителей, но на самом деле они были охранниками, нанятыми для депрограммирования. Все пошли к цокольному этажу, который был подготовлен как спальня и комната встреч для депрограммирования. Когда все спустились вниз, мистер Вуд повернулся к дочери и мягко сказал: “Мона, я кое-что должен тебе сказать. Ты здесь потому, что мы с твоей матерью хотели, чтобы ты услышала другие точки зрения, чтобы получить больше информации о братстве. Мы очень обеспокоены. Мы чувствуем, что ты в опасном положении. Мы только просим тебя послушать, обсудить и постараться понять то, что другие знают о твоей группе, а затем составить свое собственное мнение относительно того, останешься ли ты в ней или уйдешь из нее”.
Мона мгновенно напряглась и повернулась обвиняюще к охранникам. “Вы лжецы! Вы похищаете меня! Удерживаете меня против моей воли! Я точно знаю, что вы собираетесь делать. Вы собираетесь пытать меня, разрушить мои отношения с родителями. Ну, а я не собираюсь мириться с этим. Я ухожу сию же минуту!”.
Один из охранников повернулся к Моне и сказал: “Это твой выбор Мона. Слушай или не слушай, но для твоего блага было бы лучше выслушать и выбраться отсюда как можно скорее”.
Обращаясь к отцу, Мона взмолилась: “Но, отец, они собираются причинить мне боль”. “Нет, — уверил ее мистер Вуд, — мы никогда не позволим им обидеть тебя. Мы будем здесь все время. Мы с твоей матерью будем знать обо всем происходящем”.
“Ну что ж, — вызывающе сказала Мона, — тогда вперед, и депрограммируйте меня. Где, кстати, депрограммисты?”*. Джон представился как депрограммист и мягко сказал: “Мона, мы собираемся только говорить”.
Мона, временно парализованная напором чувств, уставилась на Джона. Она была разгневана. Она злилась на родителей сделавших это с ней. Она злилась на себя. Ей никогда не следовало приезжать домой. Ей нужно было верить руководителям братства, предупреждавшим, что не нужно проводить время наедине с родителями. Но нет, она должна была сделать по-своему. Какой глупой чувствовала она себя теперь.
И она была испугана. Не было возможности узнать, как далеко могут зайти эти люди в своих попытках убедить ее покинуть братство.
И она была смущена. Мягкая манера разговора Джона совсем не совпадала с ее представлениями о депрограммисте.
Мона бросилась в ванную комнату, дрожа, отчаянно желая успокоиться, собраться с мыслями и составить план действий в этой безумной ситуации. Ее мать стояла за незапертой дверью, пытаясь ее успокоить, но бесполезно.
Мона появилась из ванной комнаты примерно через десять минут явно потрясенная. Пытаясь создать впечатление беспечности, она сказала Джону, что выслушает его, учитывая тот факт, что на деле у нее нет выбора. И таким образом депрограммирование началось.
В тот первый вечер все уже устали от путешествия и тревоги, и обсуждение, длившееся только час, сосредоточилось на объяснении цели депрограммирования: открыть сознание через чтение, дискуссии, видеозаписи, фильмы, свидетельские показания бывших культистов братства и бывших культистов других культов. Мона получит достаточно еды и отдыха, уверили ее. Но она не сможет свободно уехать до тех пор, пока депрограммисты не почувствуют, что она готова.
Не очень довольная этими ограничением, Мона взглянула из окна цокольного этажа, забранные решетками. Было очевидно, что они приняли серьезные предосторожности против ее побега. “О да, — вздохнула она про себя, — я догадываюсь, что проведу здесь некоторое время”.
В течение следующих пяти дней Мона была ознакомлена с информацией, к которой не имела доступа в течение десяти лет своего преданного членства. Сначала она была очень отстраненной, неохотно вступающей в спор или дискуссию, боящейся выдать свои собственные сомнения относительно братства. Однако на второй день любопытство Моны было возбуждено статьями, описывающими методики промывания мозгов, применявшиеся к военнопленным в Китае. Её стали преследовать новые мысли: Почему эти методики выглядят такими знакомыми? Не использовались ли они в братстве для вербовки и внушения культистов? Нет. Никому не промывали мозги в братстве. Каждый был там по своему выбору. И все-таки сходство беспокоило: изоляция от внешнего влияния; публичная исповедь; особый словарный запас; резкое деление мира на хороший (братство) и плохой (внешний мир). Медленно сопротивление Моны уступало желанию знать, спорить, обсуждать и задавать вопросы.
Просматривая фильм о нацистах, Мона была ошеломлена параллелями, которые она увидела между немецким режимом и братством. Она вспомнила подготовку военного типа, которую прошла как лидер группы, включая практику применения стрелкового оружия и инструкцию по пользованию ручным огнестрельным оружием. Она удивлялась: неужели группа, напоказ стремящаяся любить других и нести мир миру, фактически была способна причинять зло и совершать жестокости?
На третий день ученый, изучающий Библию, тоже бывший член культа, прибыл, чтобы объяснить, как руководитель братства исказил писание. Мона внимательно слушала, пока он говорил. Вместе они обсудили, пункт за пунктом, как лидер исказил слово там и тут, хотя бы и слегка, изменяя значение фраз таким образом, что последователи верили, будто они следовали по единственному верному пути и будто он был единственным правильным толкователем Божьего слова. Через некоторое время Мона удивила саму себя, дойдя до предложения своих собственных примеров.
На пятый день депрограммирования Мона оторвала эмблему братства, которую она хранила на своей Библии, воскликнув: “Мне это больше не нужно! Все прояснилось для меня теперь. Я, наконец, могу видеть, что братство меня дурачило, обольщало, манипулировало мной. Оно почти разрушило мои чувства к родителям. Оно удерживало меня от роста, от участия в реальной жизни, от установления отношений с людьми и от заботы о мире. Я НЕ собираюсь возвращаться туда!”
Мистер и миссис Вуд посмотрели друг на друга и испустили непередаваемый вздох облегчения. “Да, — признали они молча, — Мона прошла долгий путь”. В то же время оба знали, что впереди еще несколько трудных месяцев.
На следующий день все разъехались, а мистер и миссис Вуд отвезли Мону в аэропорт, и все трое сели на самолет, чтобы отправиться в реабилитационный центр. Ее родители беспокоились о том, что у Моны могут быть “возвращения в прошлое”, и она может попытаться вернуться обратно. Два консультанта из центра встретили ее у входа в аэропорту, и втроем они около получаса добирались до здания на спокойной улице, окруженного соснами. Мона провела несколько дней в центре, собирая информацию, разговаривая со многими бывшими культистами культа и пытаясь привыкнуть к обладанию досугом — и извлечению из этого удовольствия. это были стимулирующие, обогащающие, наполненные информацией три недели. Её родители приехали на уик-энд для семейной консультации, которая была исцеляющей для всех троих. К тому моменту, когда Мона покинула центр, она чувствовала, что может смотреть миру в лицо без страха. Она осознала, что существовала целая жизнь, ее жизнь, которую предстояло прожить. И это было новое начало.
Мона провела следующий месяц, оказывая помощь в других депрограммированиях. Она постоянно была в движении, рассказывая о своем собственном опыте в качестве манипулируемой и контролируемой культом. Она ликовала в своем новом понимании, с новой свободой осуществлять выбор, иметь друзей, жить своей собственной жизнью.
После месяца в качестве депрограммиста Мона решила, что пришло время вернуться домой к своим родителям и начать сосредотачиваться на своей послекультовой жизни. Ей необходимо было представить себе, где она собирается жить и каким видом работы хочет заниматься. Это был серьезный жизненный выбор, и внезапно свобода показалась подавляющей. Мона ощутили себя глупой, смущенной, подавленной. Десять лет пролетело, пока она пробыла в культе. Ей было 29 лет, она, по общему мнению, была взрослой, и, тем не менее, она чувствовала себя такой незрелой, как если бы она только что кончила среднюю школу. Не были ли эти годы полностью потрачены впустую? Выросла ли она, созрела ли, научилась ли чему-нибудь за это время?
Моне было стыдно, одиноко, она разочаровалась в себе; ей не хотелось, чтобы родители знали, как глубоко она подавлена. Она не хотела, чтобы они с ней нянчились, беспокоились или испытывали разочарование. Поэтому она плакала про себя по ночам, размышляя, существует ли в действительности Бог или истинная цель в жизни. По утрам было особенно трудно просыпаться для пустых, неспланированных дней, траты лишенных смысла часов, глядя на почти незнакомку в зеркале и чувствуя себя крайне уязвимой и неуверенной.
Мона знала, что ей действительно нужна помощь. Но она не знала, у кого ее просить. И она не знала, кому довериться. Но с помощью бывших культистов культа, консультантов и друзей, а также при постоянной поддержке ее родителей Мона в конце концов совладала с тем, что с ней произошло и создала для себя нормальное и зрелое существование.
Мистер и миссис Вуд наблюдали за борьбой Моны. Они стояли возле нее, день за днем, желая, чтобы это было легче, чтобы они могли сделать больше, желая не чувствовать себя такими беспомощными…
Сейчас Мона занимается бизнесом с недвижимым имуществом. Она все еще возмущается потерей времени в братстве и воспринимает десять лет как “выпадающие из графика”. Но она испытывает веселье, радость, борьбу и боль нормальной жизни и теперь принимает свои собственные решения.
Глава вторая. Деструктивные культы
Общие признаки
Определения. Термин “культ” часто применялся для обозначения верований и практики, окутанных секретностью и исключительностью, значительно отличающихся от традиционных религий, и чьи культисты собираются вокруг особого божества или личности. На протяжении истории культистов называли религиозными экстремистами, еретиками и социально отклоняющимися от норм основного движения общества.
За последние более чем пятнадцать лет наблюдался существенный рост количества, размеров и влияния культов, а само слово “культ” все в возрастающей степени получало зловещее дополнительное значение, вызывая такие образы, как родители, отчужденные от своих детей, обнищавшие последователи, преданные богатому, “вдохновленному Богом” лидеру, и проницательные, смышленые умы, превращенные в желе после того, как они были подвергнуты набору искусных и полностью успешных методик промывания мозгов. В самом деле, значительное число свидетельств отмечает, что многие современные культы оказывают губительное воздействие как на своих культистов, так и на общество в целом.
Один такой пример зла был трагически представлен культом Народного Храма: смертью более чем 900 последователей Джима Джонса во время культового ритуала смерти в Джонстауне в Гайане в ноябре 1978 г. Это происшествие резко привлекло к культам общественное внимание, вызвало к жизни образовательные программы по культам и возросшее освещение в средствах массовой информации наиболее печально известных групп.
После Джонстауна родители, которые до этого гнали от себя мысли о спорном вопросе как о “неуместном”, начали беспокоиться о своих сыновьях и дочерях. Подростковое участие в радикальных или эксцентричных группах, ранее воспринимавшееся родителями как часть взросления их детей, теперь сеет страхи, что это “может быть культ”.
Тревога родителей возрастает из-за неуверенности, потому что не все радикальные группы являются культами, и не все культовые группы являются деструктивными. Фактически плюралистическое общество, каковым является наше, принимает на себя обязательство терпеть, поддерживать и даже поощрять группы, отражающие широкий спектр стилей жизни, убеждений и действий. Осуждение любой группы только потому, что она не похожа на другие, было бы поощрением нетерпимости, дискриминации, даже угнетения. Поэтому следует заглядывать поглубже, чтобы определить, является группа деструктивной или нет.
Деструктивными* культами являются такие, которые имеют тенденцию использовать крайние и неэтичные методики манипулирования, чтобы вербовать и ассимилировать приверженцев и контролировать мысли, чувства, и поведение культистов, используя это как средства содействия целям лидера. Хотя большинство культов, имеющих подобное значение, являются религиозными, они также могут быть политическим, коммерческими и псевдотерапевтическими.
Лидеры таких групп часто претендуют на божественность или сверхчеловеческие силы. Они часто требуют от своих последователей детской покорности и раболепства. Они поощряют в адептах чрезмерную зависимость не только от руководства в вопросах духовных, но также и в других сферах — простирающихся от незначительных решений (например, “Какую зубную щетку мне следует использовать”) до личного и интимного выбора (“На ком мне жениться”), от кодекса морали (“Хорошо ли красть для Бога?”) до политического выбора (“За кого мне голосовать?”).
Деструктивные культы поддерживают и навязывают верования и практику, относительно которых новообращенным говорят, что они абсолютно истинны, выше мирского закона и жизненно важны для спасения, счастья, свершения и т.д. При показном стремлении распространять любовь и мир в мире, они часто увековечивают крайне нетерпимую ментальность типа “мы-они”. Типичный результат — параноидальная точка зрения на мир вне культа и сдержанные, манипулятивные взаимодействия с теми, кто не входит в культ.
В деструктивных культах индивидуальность вытесняется коллективными интересами группы. Новообращенных принуждают изменять свою личность, чтобы соответствовать идеалу группы. Близость между культистами и особенно с не-культистами ограничивается и строго контролируется, что часто ведёт к неестественным отношениям и полному отсутствию сердечности. Хотя сексуальные отношения в одних культах поощряются, в других запрещаются, определяющим часто является интерес группы, а не личное исполнение (желания).
Психотерапевты, духовенство, врачи, родители и бывшие культисты говорят о коренных и деструктивных изменениях личности, которые они наблюдали у многих новообращенных. Кроме того, что они наносят вред своим членам, эти культы связаны с распадом семей (например, через развод, борьбу за опеку над ребенком и судебные иски, стравливающие родителей со своими собственными детьми), и известны участием в вводящей в заблуждение и незаконной практике, которая нарушает саму ткань нашего демократического общества.
Как могут отличаться культы
Размер. Культы могут колебаться в пределах от 3-4 человек до групп с тысячами участников.
Язык. Разные группы используют разные “ключевые слова”, то есть словарь, который имеет особое, исключительное значение для культистов и который должен быть непонятным для непричастных.
Писание или предписывающий текст. Некоторые культы публикуют свои собственные священные книги (книгу), наставления (наставление) и вдохновляющие труды. Другие претендуют на то, чтобы основывать свое учение на традиционном писании, таком, как Библия, но фактически модифицируют, искажают, занимаются плагиатом, неверно интерпретируют или цитируют такое писание вне контекста способом, который содействует распространению взглядов группы. И, наконец, есть эклектические культы, которые претендуют на то, чтобы представлять осуществление всех религиозных пророчеств и извлекают свой вдохновляющий материал из целого набора религиозных, мистических и оккультных писаний.
Лидер. Большинство культовых лидеров мужчины, хотя есть и женщины. Они могут быть молодыми (гуру Махараджи Джи из Миссии Божественного света начал как восьмилетний Совершенный Мастер) или старыми и ведут свое происхождение из разных религиозных, культурных, образовательных и социо-этнических кругов.
Стиль жизни. Культовая одежда варьируется от обычно до экзотической. Диета может быть строго вегетарианской, опасно эксцентричной или нормальной. В некоторых культах требуется проживание сообща, в то время как в других большинство культистов живут самостоятельно. Сексуальные нормы варьируются от групп, придерживающихся безбрачия, до групп, поощряющих свободный секс как средство достижения более высокого сознания. Вербовке и деятельности по добыче средств придается особое значение во многих культах, но в других группах большинство культистов имеют работу во “внешнем мире
Финансовые обязательства могут быть определенными, требуя, чтобы культисты отдавали в пределах от 10 % до 100 % своих заработков, сбережений и материального имущества группе. Или культистов могут поощрять либо принуждать участвовать в курсах, организуемых группой, которые стоят всё дороже и дороже. Другие группы финансово эксплуатируют своих приверженцев, требуя от них жертвовать свой бесплатный труд (часто описываемый как “служба” Господу, гуру, хозяину или какому-нибудь другому титулу, присвоенному лидером).
Идеология деструктивного культа
Несмотря на массу вариаций среди культов, выделяются определенные общие темы:
Подчинение руководству. Даже если лидер производит серьезные изменения в определённой идеологии, от последователей ожидают, что они соответственно приспособят свои взгляды, демонстрируя таким образом свою верность лидеру.
Взгляд на мир с позиции поляризованности. Культ — хороший, мир вне культа — плохой.
Чувства выше мысли. Эмоции, инстинктивные ощущения, интуиция и тому подобное рассматриваются как более заслуживающие доверия, чем рациональные умозаключения.
Манипулирование чувствами со стороны лидера и других культистов.
Клевета на критическое мышление, характеризующая ум, рациональное мышление и умственную деятельности как нечто чуждое или пагубное.
Спасение, свершение (исполнение) и/или самореализация только через подчинение группе.
Цели оправдывают средства. Любое действие приемлемо постольку, поскольку оно способствует целям группы.
Группа выше индивида. Заботы группы вытесняют заботы, цели, стремления и потребности индивида.
Секретность, элитарность, ритуалы посвящения, включающие меры предосторожности.
Предупреждения о суровых или сверхъестественных санкциях за отступничество от культа.
Разрыв связей с прошлым: семьей, друзьями, целями, интересами.
Верования группы представляют собой абсолютную истину, и они выше мирского закона.
Членство в группе дает доступ к особым силам и привилегиям.
Категории
Для целей идентификации мы разделили (деструктивные) культы на несколько приблизительных категорий, описанных ниже.
Восточная медитация. В этих группах истоки лидеров часто уходят в восточную философию и религию, например, буддизм, индуизм, сикхизм. Восточное писание, например, Бхагавад Гита, плагиаторски переписывается и заново интерпретируется для утверждения и возвеличивания лидера, который часто рассматривается как воплощение Бога. Верования, которых придерживаются эти группы, могут включать: можно достичь сознания бога, стать единым с богом, слиться с богом, часто через медитацию; следует быть обособленным от личных мыслей и чувств и мирских стремлений; материальный мир — иллюзия; перевоплощение происходит как смерть.
Базирующиеся на Библии христианские. В этих группах Библия используется в собственных целях, чтобы поддерживать взгляды группы, а лидер часто считается пророком бога, если не вторично пришедшим Христом. Культисты часто верят, что верность лидеру даст спасение, что Армагеддон близок, и что они должны учиться подавлять свои сомнения и критицизм в отношении группы посредством говорения на языках, монотонно распевая и молясь.
Оккультные, сатанистские, колдовство, черная магия. Эти группы применяют экзотический ритуал в попытке использовать сверхъестественные силы. Они часто характеризуются сильной секретностью, исключительностью и в некоторых случаях почитанием Сатаны или Антихриста.
Политически-террористические. Эти группы могут быть светскими или базироваться на восточной или западной философии или религии. Они верят, что их цель заключается в свержении “порочных” правительств или других институтов, и чувствуют себя вправе пользоваться террористической тактикой, чтобы способствовать своему делу. От культистов часто требуют прохождения полувоенной подготовки.
Психотерапия/человеческий потенциал. Эти группы используют психологическую терминологию, чтобы поддержать свою законность. Они предлагают такие приманки, как мгновенно действующее лечение умственного недомогания, обещание получить полный контроль над собственной жизнью, способность манипулировать другими для личной корысти; неограниченный доступ к собственным творческим возможностям и самореализации. Лидера часто почитают как сверхтерапевта с особыми способностями. Культистов могут подвергнуть интенсивным занятиям типа встреч, направленным на снижение их защиты, обеспечивающим эмоциональную “высоту” и создающим горячую преданность философии и лидеру группы.
Программы против злоупотребления наркотиками и алкоголем. Под видом программ лечения злоупотреблений наркотиками и алкоголем эти группы часто подвергают культистов мощному вербальному оскорблению и высшей степени строго регламентированному и иногда милитаристскому стилю жизни, и им навязывают демонстрации раболепства и повиновения в отношении лидера.
Коммерческие. Эти группы обещают быстрые, легкие, порядочного размера доходы (или даже мгновенное богатство) кому угодно и всякому, кто посвятит себя продаже их продукции. Культистов часто поощряют использовать жульничество, когда они продают и вербуют других для торговли. Многие оказываются более нищими, чем были, когда начинали, поскольку требуемое вложение средств больше того, что они, вероятно, могли себе позволить, а комиссионные, которые они получают, значительно меньше того, что им обещали.
Почему люди вступают в культы: тактика культов
Членство в деструктивном культе является результатом двух взаимодействующих сил: (1) тактики, которой пользуются культы, чтобы вербовать, обращать. обрабатывать и удерживать культистов, и(2) личная уязвимость потенциального новичка. Мы сначала исследуем, какую роль играет культ, привлекая и удерживая культистов.
Тактики вербовки
Вербовщики культа, искусные в оценке предполагаемых клиентов. очень часто отыскивают путешественников, страдающих индивидов, тех, кто находится в переходных ситуациях (как студенты колледжей), пожилых людей и наивных подростков, из которых все, вероятно, испытывают потребность в дружественности, сердечности и ищут установления связей. Хотя конкретная тактика варьируется, определенные общие черты выделены ниже.
Коль скоро предполагаемый клиент выглядит восприимчивым, вербовщик предпринимает преднамеренную (рассчитанную) попытку вовлечь его в беседу, разжечь его интерес и увлечь его следующими средствами:
Показывая заботу о благополучии предполагаемого клиента, выражая нахальную хорошую осведомленность о его чувствах и эмоциональном состоянии, что заставляет предполагаемого клиента поверить, что его действительно понимают. Например, узнав о путешествиях предполагаемого обращённого, вербовщик может сказать: “Итак, ты был в дороге два месяца. Ты, должно быть, устал, чувствуешь себя одиноко, без каких-либо реальных корней?”
Демонстрируя острый, объединяющий интерес к идеям предполагаемого клиента, интересам, надеждам, целям, говоря, например: “О, ты музыкант. Ну, мне как раз случилось жить с группой музыкантов...”
Удерживая контакт взглядом, поддерживая тесную физическую близость, “нападая” сексуально.
Извлекая личную информацию о текущем положении предполагаемого клиента, о его заботах, проблемах, стрессах. Например, вербовщик может спросить: “Что твои родители думают о твоих путешествиях через всю страну?” или “Есть ли у тебя интимные отношения с кем-нибудь?” или “Знаешь ли ты, что ты хочешь делать со своей жизнью?”
Если вербовщик добивается успеха, предполагаемый клиент ощутит эмоциональную связь с вербовщиком, а также готовность или желание поддерживать контакт.
Когда предполагаемые клиенты считаются готовыми, — а это может быть после пятнадцати минут разговора или после нескольких случайных встреч, их могут пригласить присоединиться или посетить группу. Вербовщики часто подгоняют свои описания группы таким образом, чтобы они соответствовали интересам предполагаемого клиента. Например, предполагаемый клиент, ищущий духовного свершения, может быть приглашен в “духовную дискуссионную группу”, в то время как тот же самый вербовщик может пригласить предполагаемого клиента, интересующегося психологией, на “семинар по человеческому потенциалу”.
Для наивного или неинформированного наблюдателя вербовщики культов кажутся очень озабоченными благополучием индивида. Однако их истинное намерение гораздо менее восхитительно — быстро оценить, будет ли предполагаемый клиент ценным приобретением для группы, то есть способным приносить деньги и привлекать новых последователей. Если его считают заслуживающим “вложения”, на вербуемого будет обрушиваться ливень внимания и щедрой заботы до тех пор, пока он не примет обязательство присоединиться к группе. В этот момент первоначальная забота вербовщика перемешается на других вероятных кандидатов. К несчастью, новый рекрут часто слишком охвачен энтузиазмом своей новой преданности, чтобы заметить, что этот хороший приятель и вербовщик покинул его для кого-то другого.
Обратите внимание: Различные культы используют разные методики вербовки, в то время как некоторые исключительные культы уделяют вербовке мало внимания. Указанное выше является очень общим и довольно эскизным описанием. Также, пожалуйста, заметьте, что многие популярные терапии и даже некоторые традиционные религии предлагают обещания свершения, сходные с предполагаемыми деструктивными культами. Однако, деструктивные культы можно отличить по их тоталитарной структуре, их бессовестной манипуляции и по вытекающему из них вреду, наносимому последователям.
Обращение
Цель обращения в деструктивных культах заключается в том, чтобы вербуемый безусловно принял верования, практику и характерные черты личности предписанные группой.
Длительность времени, требующегося на обращение, варьируется от одного вербуемого к другому и от группы к группе. Некоторые культы пытаются совершить полное обращение в течение интенсивного уик-энда; другие имеют более смягченный подход, раззадоривая аппетиты потенциальных новообращенных в течение недель или месяцев перед тем, как позволить им формально быть принятыми в группу.
Некоторые индивиды так полностью до конца и не обращаются. Эти люди остаются на краях группы, считаются временными и никогда не достигают высокого статуса среди культистов. Частичное или неудачное обращение может возникнуть из-за неспособности подчиниться ожиданиям группы, необычайной способности сопротивляться давлению группы, скуки или внекультовых обязательств и ответственности, которые оказались слишком привлекательными и/или настоятельными даже для высокого давления религиозных убеждений группы.
Успешное обращение часто сопровождается радикальным изменением в новообращенных, когда они принимают на себя идеальную культовую личность (соглашаются с требованием культа, чтобы они “Стали как дети”, “Стали полностью спокойными” “Были отделенными от материального мира” и тому подобное), и заменяют свой прежний жизненный стиль, словарный запас, интересы, друзей и ценности тем, что предписано культом. Этот разительный разрыв с прошлым может первоначально вызывать мощные стрессы у новообращённых, которые часто чувствуют разорванность своей прежней и теперешней жизни, притягиваемые противоположными привязанностями и сбитые с толку в отношении своей истинной сущности. Непрерывное подчинение практике и верованиям культов, однако, часто ослабляет эти стрессы, и в конце концов прежние убеждения, стили жизни и даже прошлый жизненный опыт выглядят отдаленными, частично забытыми и существенно отделенными (диссоциированными) от сегодняшнего сознания.
Хотя специфические средства могут варьироваться от группы к группе, существует ряд общих тактических приемов, используемых деструктивными культами, чтобы добиться обращения. Некоторые из них включают:
Контроль времени и деятельности (поведения), то есть подчинение потенциальных новообращенных рассчитанному строгому временному графику, в пределах которого каждый момент связан с физически и эмоционально напряженной деятельностью. Это оставляет мало времени или вовсе его не оставляет для уединения и размышления.
Такой график может включать: лекционный марафон, длительные заседания — встречи группы, интенсивные консультации один на один, дикие танцы или энергичные виды спорта, гипнотические упражнения, создание отчетливых зрительных образов (визуализация), медитация, монотонное пение, жаркие молитвенные собрания, недостаточные сон и еда.
Результаты: пониженная психологическая защита, уменьшившееся внимание, физическое и эмоциональное истощение, ослабленная способность критически оценивать группу, трансоподобные состояния, которые часто являются отвлекающими и делают человека в высшей степени поддающимся внушению.
Информационный контроль, например: отсечение или клевета на внешние источники информации, такие как телевидение, радио, газеты, связь с людьми за пределами группы; “бомбардировка” вербуемых культовой литературой, записями и лекциями по идеологической обработке; классифицирование определенной информации о культе как “секретной” (например, кто является лидером; какие жертвы, изменения в стиле жизни и финансовые обязательстве требуются от культистов; на что уходят деньги); искажение (“Мы собираем деньги для детей, лишенных благоприятных условий”) и открытая ложь (“Никто из наших последователей не даёт деньги лидеру”, “Мы не верим, что наш гуру — Бог”).
Результаты: Информационный контроль мешает информированному принятию решений и таким образом предотвращает критическую оценку культа.
Манипуляция языком. Это может быть осуществлено путем приписывания новых и дополнительных значений обычным словам. Например, в Миссии Божественного Света слово “знание” означает четыре методики медитации, которым учат в течение начального занятия, что предположительно дает человеку знание Бога; слово “разум” синонимично дурным мыслям и силам внутри людей, которые уводят их от Бога и от Истины; “мир” относится к тому, что находится за пределами Миссии Божественного Света и поэтому является непросвещенным. Дополнительная тактика включает: использование особенного словарного запаса (например, искусственные слова и фразы); введение иностранного языка(ов) в разговор и пение; стремление отбить охоту к “банальному” разговору о некультовой деятельности, интересах и идеях; ограничение выражения личных мыслей и чувств о своём прошлом и будущем.
Результаты: Вербуемые чувствуют себя посвященными в исключительный язык, словарный запас и новое знание. Они начинают ощущать себя более удобно, общаясь с культистами, и, в конце концов, как только этот язык становится частью их повседневной речи, чувствуют себя заторможено в общении с людьми вне культа, которые явно не могут этого понять. Это вносит свой вклад в поляризованный менталитет “мы-они”, причём потенциальные новообращённые начинают больше отождествлять себя с культом и меньше — с некультовым миром.
Отваживание от критического, рационального мышления. Например, многие культы отделываются от сомнений, критики и вопросов культистов утверждениями типа “Всё станет ясно со временем” или угрозами типа “В корне всякого сомнения Сатана”, или увещеваниями вроде “Если ты хочешь узнать Бога, ты должен выйти за пределы рациональности”.
Результаты: Вербуемые испытывают чувство вины из-за сомнений, вопросов или использования своих интеллектуальных способностей для оценки культа. Многие даже начинают рассматривать свой разум как нарушителя спокойствия, генератор ядовитых сомнений, оружие Сатаны и тому подобное.
Обучение методикам, вызывающим транс. Оно может включать в себя: медитацию, монотонное пение, говорение на языках, самогипноз, создание ярких мысленных образов (визуализация) и контролируемые дыхательные упражнения.
Результаты: Эти методики, особенно если они раскрываются перед новообращенным в ходе напряженных особых церемоний посвящения, часто заставляют вербуемых чувствовать себя причастными особенным и/или божественным силам. Стимуляция трансов и тому подобное может быть очень полезно в подавлении сомнений и возрастании внушаемости к дальнейшей идеологической обработке. У некоторых особенно уязвимых людей применение подобных методик может привести к психическим срывам.
Исповедальные сессии, во время которых культистов принуждают выдавать крайне личную информацию о прошлых и настоящих проступках и грехах, реальных или воображаемых.
Результаты: Вербуемые, которые открывают такую информацию, могут испытывать начальное чувство вины и стыда, а затем ощущение облегчения после признания. Они могут даже стать зависимыми от это самоопорочивающей деятельности как от способа облегчения чувства вины. Однако те, кто хочет покинуть культ, часто боятся, что культ может воспользоваться раскрытой ими информацией, чтобы шантажировать или клеветать на них.
Групповое давление, то есть предложение позитивного подкрепления, такого как одобрение, привязанность или повышенный статус, когда культисты соглашаются с целями группы, и отказ от такого подкрепления или наказание тех, кто говорит или действует вопреки культовым предписаниям.
Результат: Вербуемые могут поддаться групповому давлению, несмотря на устойчиво удерживающиеся убеждения, противоречащие культовым верованиям и практике.
Поддержание верности новообращенных
Деструктивные культы осознают, что даже самые преданные обращенные поддаются сомнениям и могут даже отступиться, если только они не подвергаются интенсивной и постоянной программе поддержки. Поэтому много времени и усилий вкладывается в поддержание верности обращённых, путём использования тактик, подобных описанным ниже.
Убедить обращённого придерживаться сурового стиля жизни, который отражает культовые ценности. Многие культы управляют общественными домами, где вся деятельность концентрируется вокруг культовых целей. На культистов часто оказывается давление посредством обещаний более высокого статуса с целью заставить их жить в этих домах, например: “Гуру любит всех своих детей, но он особенно любит тех, кто присоединяется к его монашескому дому и посвящает ему всю свою жизнь”.
Результаты: Строгое следование культовому стилю жизни служит подчинению и усилению преданности обращенного верованиям культа. Кроме того, энергичные программы добывания средств, вербовки и другой ориентированной на культ деятельности истощает обращенных, не оставляя времени или энергии на то, чтобы подвергать сомнению культовые верования.
Обучение и чрезмерное использование методик, вызывающих транс, таких, как медитация, молитва, монотонное пение, самогипноз и говорение на языках.
Результаты: Подобные методики могут иметь своим результатом: подавление мыслей, чувств и сомнений; ослабленную интеллектуальную и критическую способность; подчас психопатологию. Обратите внимание: Эти методики сами по себе не вредны. Они причиняют вред потому, что используются для подавления, а не для понимания и “проработки” умственных затруднений.
Публичное заявление о верности, такое как: поощрение новых обращенных вербовать других (некоторые культы предлагают более высокий статус и другое вознаграждение преуспевающим вербовщикам), делать торжественные заявления на публичных встречах, подписывать заявления о верности.
Результаты: Публичное заявление усиливает преданность обращенных культу и заставляет уходящих казаться предающими доверие.
Повторяющиеся угрозы санкций за уход, такие как: “Если ты уйдешь, твоя жизнь развалится на куски”; или “твоя душа сгниет”; или “ты отправишься в ад”; или “пострадают твои родственники”; или “твоя жизнь будет в опасности”.
Результат: Обращенные боятся покинуть культ.
Обещание немедленного осуществления, мира, спасения, например, говоря обращенным, что если они “только чуть-чуть сильнее постараются, отдадут немного больше” себя, они достигнут любого обещанного культом вознаграждения.
Результаты: Обращенные постоянно стремятся достичь утопических идеалов и обвиняют себя самих за то, что стараются недостаточно усердно.
Ограниченный доступ к внешним источникам информации или его отсутствие
Результат: Нет противоположных точек зрения, чтобы стимулировать критическое мышление о культе. Укрепление представления, что сомнения относительно группы отражают недостатки сомневающегося, но не группы.
Отсутствие некультовых связей и эмоциональной поддержки
Результаты: Обращенные становятся зависимыми от культа в дружбе, близости и эмоциональной поддержке; чувства отчуждения, враждебности и паранойи в отношении некультового мира всё более усиливаются.
Контроль сексуальной близости и интимных отношений внутри культа; например лидер может диктовать, стоит ли, когда и на ком жениться, нужно ли и когда иметь сексуальные отношения, детей, стерилизацию, аборты.
Результаты: У обращенных может развиться искаженный, обезличенный взгляд на сексуальность и половые сношения. Лидеры защищены от возможности того, что близкие друзья поделятся сомнениями относительно группы и укрепят их.
Постоянная исповедь и самоопорочивание
Результаты; Обращенные испытывают стыд, затем облегчение, затем чувствуют себя в долгу перед культом за спасение их от их “дурной натуры”.
Чрезмерные финансовые обязательства, часто требующие передачи в пользу культа наследства, банковских счетов, платёжных чеков и другого материального имущества (машины, стерео).
Результаты: Культисты остаются фактически без гроша и в финансовом плане зависят от группы. Также, если много денег было пожертвовано, обращенные могут оправдать свои вложения, закрывая глаза на деструктивные элементы группы.
Почему люди вступают в культы: личностная уязвимость
На предыдущих страницах мы изучили некоторые тактические приемы, используемые культами, чтобы вербовать, обращать и удерживать культистов. Но не каждый, к кому подобрался вербовщик культа, становится культистом. Некоторые люди оказываются более уязвимыми, чем другие.
Хотя не существует одного наброска личности для культистов, имеются определенные факторы, которые влияют на уязвимость человека в отношении вербовки, включая этап развития, ситуационные факторы, личную биографию и психологическую предрасположенность.
Этап развития
Многие подростки и молодые взрослые относительно свободны от серьезной ответственности и обязательств, подобных наличию семьи или работы с полным рабочим днем. Их недостаток жизненного опыта часто сопровождается наивностью и идеализмом, оставляя их открытыми для напыщенных обещаний и упрощенных ответов, предлагаемых культами.
Но молодежь является не единственным уязвимым разрядом населения. Пожилые люди также могут быть готовыми для культовой вербовки. Например, старые люди, живущие одиноко, у которых многие друзья умерли или уехали, могут приветствовать видимую сердечность и товарищеские отношения, предлагаемые культовыми вербовщиками. Точно так же искалеченные и немощные люди могут благодарно открыть свои двери вербовщикам, которые предлагают вымыть их дом, приготовить им пищу, сходить для них в бакалейный магазин и болтать часами за чашкой чая. И люди, ушедшие в отставку, разыскивающие новые способы занять себя в жизни, могут соблазниться деятельностью культовой группы и обновленным чувством цели и идеализма.
Многие культы пользуются преимуществом пожилых культистов, у которых сравнительно немного обязанностей и ответственности и масса времени, которое можно пожертвовать группе. Кроме того, на пожилых нацеливаются из-за их чеков социального страхования, их материального имущества, их завещаний и т.п.
В последние годы культы уделяли много времени и энергии в вербовочных кампаниях таким территориям отставников, как Флорида, Аризона и Калифорния. К несчастью, они весьма преуспели, — многие пожилые увлеклись культовыми обещаниями и отписали им свое имущество. Не имея друзей или родственников, которые могли бы им помочь, они имеют мало шансов вырваться из культового окружения. Более того, те, кто пытается уйти, могут быть напуганы угрозами группы и остаются.
Ситуационные факторы
Люди, которые проходят через особенно наполненное стрессами время своей жизни (например, смерть близкого, развод, безработица, переезд, отъезд в колледж, тяжелая болезнь, тюрьма, военная служба, слабость из-за возраста или заболевания) могут быть более уязвимыми для обещаний счастья и облегчения от страдания, предлагаемых культами. Те, кто испытывает такие тревожные переходные периоды, могут ощущать, что их метод действия в мире не срабатывает, и поэтому они открыты для вербовщиков, торгующих “счастьем”.
Личная биография
Социально-экономическое происхождение. Молодые люди, вырастающие в бедной округе, часто развиваются в “уличную шпану”, что приводит их в состояние готовности к уловкам беззастенчивых людей, улыбающихся незнакомцев и к так называемым бесплатным ленчам. Цинизм, подозрение и острые инстинкты выживания часто делают этих юнцов менее уязвимыми для культов, чем их сверстники со средним и более высоким доходом, которые часто меньше подвергались или не подвергались вовсе воздействию подобных эксплуатирующих элементов. (Хотя во многом преступные банды могут для этих юношей и девушек функционировать как культы).
Определенные культы, однако, концентрируются на вербовке бедных и/или бездомных людей, обещая осуществить их духовные и материальные потребности, одновременно выкрадывая их чеки социального обеспечения (welfare checks), выплаты по обеспечению ухода, пособия социального страхования и т.п., и заставляя их работать на культы бесплатно.
Образование. Многие культы в основном проводят вербовку в колледжах. Некоторые культы даже зарегистрированы как законные студенческие организации и уполномочены пользоваться помещениями для собраний, офисами и иногда даже жильем в кампусе. Студенты колледжей, особенно живущие в кампусе, вероятно, являются вполне досягаемыми для вербовщиков.
В средние школы культы также проникли. Некоторые группы опубликовали формальные программы, которые действительно были одобрены официальной школьной администрацией. Другие культы находят подход к студентам до или после занятий или в перерывах между ними.
Определенные культы поощряют своих культистов становиться учителями начальной школы, имеющими сертификаты, так что они могут иметь влияние на молодых в течение лет, формирующих их.
К счастью, многие педагоги осознали опасность культов и постоянно организовывают образовательные программы о культах для своих студентов.
Религиозное происхождение. Вопреки популярному убеждению, формальное религиозное обучение не оказалось предохранителем против культовой вербовки, хотя религиозное происхождение может повлиять на тип культа, в отношении которого уязвим тот или иной человек.
Христианская уязвимость: Ряд культов проник и в некоторых случаях даже захватил целые церкви. Этот процесс часто начинается с того, что культисты становятся учителями в церковных религиозных школах, становятся активистами религиозных комитетов и в конце концов поднимаются на руководящие позиции в конгрегации. Таким путем практикующие христиане могут непреднамеренно оказаться завербованными культами (часто называемыми “псевдохристианскими” или “пастушествующими /апостольствующими” культами).
Еврейская уязвимость: Определенные еврейско-христианские культы заняты вербовкой и обращением евреев в христиан, используя вводящие в заблуждение тактические приемы, чтобы добиться своей цели. Многие из этих групп используют еврейские символы, терминологию, ритуалы и священное писание, чтобы соблазнить не подозревающих об этом вербуемых своей версией субботней службы, седеров еврейской пасхи и т.п., где медленно и утонченно они вводят идею Иисуса как Господа евреев. Некоторые еврейско-христианские культы посылали своих представителей в Израиль, где они сосредотачивали свои вербовочные усилия на молодых путешественниках, отправляющихся в Израиль в поисках духовного осуществления и более сильной еврейской сущности.
Семейная динамика
Степень близости, частота и качество общения и тип властной структуры (например, авторитарный или демократический) среди членов семьи может либо уменьшать, либо усиливать уязвимость человека в отношении культов. Однако, культисты происходят как из прочных “счастливых” семей, так и из непрочных, разрушенных домов.
Психологическая предрасположенность
Определенные тактические приемы культов похожи, если не идентичны, методикам, применяемым гипнотизерами. Некоторые из них включают успокаивающий, напевный тон голоса; тесную физическую близость и соприкосновение; длительный контакт глазами; повторение кратких фраз-ловушек; предложение субъекту расслабиться, открыться, доверять и т.п. Поэтому хорошие гипнабельные субъекты могут быть также весьма восприимчивыми в отношении культовых вербовщиков.
Люди, страдающие от какого-нибудь психологического расстройства, и те, кто принимает наркотические средства (рекомендованные или не рекомендованные), также могут очень легко поддаваться внушению и таким образом оказаться первоочередными целями.
Большинство культистов — относительно нормальные люди, которых сделали уязвимыми стрессы и/или определённые личные особенности, среди которых — потребности в зависимости, застенчивость, доверчивость, низкий уровень терпимости к двусмысленности, разочарование в культуре, наивный идеализм, неразборчивое стремление к духовному смыслу, восприимчивость или тяготение к состояниям типа транса и незнание способов, которыми группы могут манипулировать индивидами.
Важно понимать, что не имеет значения, насколько человек может быть здоров хорошо образован или счастлив, каждый может испытывать в какой-то степени разочарование, настроение неустойчивости и уязвимость. Никто не свободен от одиночества, эмоционального утомления, горя, отчаяния, идеализма и наивности. Поэтому мы должны сделать вывод, что нет гарантированного иммунитета от деструктивных культов.
Пагубные результаты
Нижеследующее является перечислением ущерба, причиняемого культами. Однако, важно заметить, что каждый культ отличается от другого. Некоторые являются более вредными, чем другие, в зависимости от их конкретной властной структуры, философии, обстановки, практики и лидера. Все эти факторы и конкретные характерные черты обращенного следует принимать во внимание при оценке потенциального ущерба от культа для конкретного человека.
Потенциальный вред для культистов
Физический ущерб.
•	Возросшая восприимчивость к несчастным случаям, болезням и общему утомлению.
•	Неполноценность питания.
•	(В культах, где нормами являются беспорядочность в половых связях и/или проституция) увеличивается риск заболеваний, переносимых половым путем.
•	Избиения, особенно детей.
•	Сексуальные злоупотребления, особенно в отношении женщин и детей.
•	Преждевременная смерть из-за не отвечающего требованиям медицинского ухода.
Финансовый ущерб. Финансовая зависимость от культа оставляет приверженцев без средств в случае медицинской или иной срочной необходимости. Если они хотят уйти, у культистов часто нет денег, чтобы это сделать. Наконец, если они ухитряются уйти (при помощи со стороны, например), они могут не иметь средств, чтобы содержать себя в некультовом мире. Многие состоятельные адепты передали культам огромные финансовые суммы для управления по доверенности.
Психологический вред. Потеря автономии, уменьшенная способность принимать решения и выносить критические суждения (особенно в группах, где участники полагаются на вышестоящих или лидера при принятии этических и практических решений, таких, как стоит ли жениться, оставить работу, ходить в колледж, посетить родителей и т.п. Этот род ущерба также вероятен там, где ограничен или отсутствует доступ к источникам информации).
•	Задержка достижения зрелости (например, 30-летний, который никогда не назначал свиданий из-за культовых запретов).
•	Психические расстройства, такие как: галлюцинации, искажённые восприятия реальности, расщеплённая личность, нервные срывы, психопатические эпизоды, паранойя,, мания величия, регрессия к детскому поведению, суицидальное (направленное на самоубийство) мышление (эти симптомы более вероятны для групп. поддерживающих широкое использование методик остановки мышления).
•	Радикальные изменения личности.
•	Ослабленная психологическая интеграция, то есть разобщение с докультовой семьей, наследием, друзьями, ценностями и личностью, с будущими целями.
•	Культисты могут стараться существовать в узком, имеющем одно измерение настоящем, отвергая прошлое и будущее.
•	Отчуждение, враждебность, паранойя и апатия в отношении общепризнанного общества.
•	Ослабленная способность к независимому критическому мышлению.
Потенциальный вред для семей
Эмоциональный вред. Родители, братья и сестры, супруги культистов часто теряют рассудок от горя из-за перемен, вызванных культом в их близких. Они могут испытывать дополнительное огорчение, если культ ограничивает контакты или связь между культистами и их семьями (путем отговаривания от визитов домой или их запрещения). Разлука и развод, споры из-за опеки над детьми и серьезные эмоциональные проблемы внутри семей проявляются как результат культовых стрессов.
Финансовый ущерб. Члены культа могут заставить силой или обманом свои семьи пожертвовать группе значительную часть денег. Попытка помочь культисту покинуть группу может также оказаться дорогим предприятием.
Физический вред. Некоторые культы заходят настолько далеко, что грозят причинить физический ущерб семьям, которые им оказывают сопротивление.
Более широкий социальный ущерб
Расхваливая абсолютную праведность своего дела, культы порождают враждебность и неуважение к ценностям, институтам, законам, собственности и культурным нормам общепризнанного общества. В результате своей культовой подготовки адепты часто чувствуют, что они имеют право участвовать в мошеннической или даже деструктивной деятельности, варьирующейся от обманного (провокационного) подстрекательства до действительного причинения вреда тем, кого культ провозгласил “врагами”.
По существу, культы могут лишить своих членов совести, лишая чувств ответственности в отношении “внешнего мира” и преуменьшая ценность жизни индивида до такой степени, когда некоторые члены готовы отдать свою собственную жизнь или жизнь других людей во имя “дела”.
Глава третья. Родительские переживания
Родители часто осознают проблему задолго до того, как она становится заметной для остального мира. Годы совместной жизни, любви, воспитания, наблюдения за ростом ребёнка наделяют родителей интуитивным чувством относительно их детей, в которое больше никто не посвящён. Поэтому родитель, который говорит: “Что-то не так с моим ребёнком”, — заслуживает того, чтобы его воспринимать всерьёз.
Достойно сожаления, что родителей, которые ходят консультироваться относительно своих детей, часто неточно называют “беспокойными неприятными типами”, “сверхпротекционистами” или “имеющими какие-то собственные глубоко укорененные психологические проблемы”. Это огульное отстранение от себя озабоченных родителей является несправедливым и самонадеянным. Печальнее всего, что оно может и часто действительно отбивает у них охоту доверять своему собственному здравому рассудку и интуиции и мешает им добывать информацию и поддержку, необходимую, чтобы помочь своим детям.
На деле же, родители, которые приходят к нам консультироваться, по большей части реагируют на очень реальные, специфические, видимые и часто внезапные перемены в поведении, которые они не могут объяснить и которые пробуждают страх, что их ребенок оказался в беде и может быть застигнут врасплох.
Консультируя этих родителей, мы рассматриваем каждый случай индивидуально, принимая во внимание каждую уникальную семейную историю и конкретные силы и ограничения. Однако, после работы с сотнями семей мы с нашими коллегами обратили внимание на ряд мыслей, чувств и поведенческих реакций, которые обычно наблюдаются у родителей, и которые мы пытаемся выделить в этой главе.
Наши намерения имеют две цели: во-первых, помочь родителям определить, лучше понять и суметь несколько отстраниться от своего жизненного опыта, чтобы они могли принимать более ясные, более разумные решения, когда пытаются помочь своим детям; во-вторых, помочь родителям понять, что, хотя они могут чувствовать себя изолированными и подавленными своей ситуацией, они не одиноки в своих мыслях, чувствах и поведенческих реакциях на внезапные перемены в их детях.
Поведение, которое беспокоит родителей
Подробно излагая свой опыт, многие родители относят свое начальное беспокойство или тревогу к внезапным, часто радикальным изменениям в поведении сына или дочери. Ниже даны некоторые из наиболее общих изменений (которые не обязательно подразумевают вовлеченность в культ), о которых сообщают нам родители.
Скрытное поведение. “Мой сын настаивает на том, чтобы говорить со своими друзьями конфиденциально. Он отказывается говорить мне, куда идёт. Он действует так, словно делает что-то дурное. Он утаивает информацию и иногда даже лжет мне, что для него так нехарактерно. Он обижается, когда ему задаешь вопросы о его деятельности, его чувствах, его планах на ближайшее или отдаленное будущее. Он отделяется в своей комнате и упорно охраняет свое уединение и имущество. Он никогда не был таким”.
Перемена в словарном запасе или речевых моделях. “Наша дочь обычно была очень общительна — такая выразительная, такая чёткая в формулировках, такая творческая в обращении со словами. Внезапно с нами как будто говорит совершенно другой человек. Её речь медленная и осторожная. Она лишена красок и воображения. Выражения, словарный запас совершенно не её. Наши разговоры как тупики. Если мы спорим с ней, она извергает банальности и общие слова. Иногда кажется, что она будто говорит по заученному сценарию”.
Эмоциональные перемены. “Наш сердечный, привлекательный сын превратился в свою противоположность. Он обращается с нами, как с едва знакомыми. Там, где он прежде первый протягивал руки для крепкого объятия, теперь он буквально испытывает отвращение при любой демонстрации привязанности. Когда мы спрашиваем, всё ли в порядке, он просто пожимает плечами и говорит: “Давайте посмотрим на это без страха, у нас просто разные интересы в жизни”. Иногда он посылает нам открытку на день рождения, подписанную “С любовью, Джон”, но это, чувствуется, настолько вымученно, настолько принужденно, точно он старается доказать, что ему не все равно”.
Перемена в друзьях и поведении (занятиях). “Наш сын внезапно утратил интерес ко всем своим старым приятелям и начал общаться с новой группой друзей. Они не выходят — никаких кино, дансингов, ресторанов. Вместо этого у них очень серьезные особые встречи в доме друг у друга. Мы знаем о них немного, потому что они замкнуты. Мы не возражаем против того, чтобы быть аутсайдерами, но мы беспокоимся о сыне”.
Отказ от мирских целей. “Наша дочь всегда была способной студенткой. Для нас нет смысла в том, что она бросила колледж на предпоследнем курсе. Она объяснила это, сказав: “Мирское образование больше не является для меня важным”, — но мы всё-таки не понимаем, почему”.
Подозрительная финансовая деятельность. “Наш сын всегда хорошо обращался с деньгами. Будучи подростком, он экономил почти всё, что зарабатывал, а позднее он использовал деньги ответственным образом. Внезапно он точно утратил всякое чувство финансовой ответственности — отдавая больше, чем может себе позволить, какой-то религиозной организации, о которой мы никогда не слышали ранее; настаивает на том, чтобы мы платили деньги по его страховому полису и отдали ему столько денег, сколько могли бы оставить по завещанию; не оплачивает свои счета; использует кредитные карточки так, точно они дают ему неограниченные фонды. Мы просто не понимаем, что на него нашло”.
Тревожащие сексуальные установки. “Как в средней школе, так и в колледже наша дочь пользовалась успехом у мужчин и всегда выражала интерес к тому, чтобы выйти замуж и иметь семью. Но в течение нескольких месяцев она никому не назначала свиданий и говорит нам, что больше не интересуется тем, чтобы искать партнера и иметь детей”.
Внезапные брачные решения. “Наш сын всегда был очень разборчив в выборе своих друзей и подруг. И, однако, после того, как он присоединился к какой-то духовной общине, женился на женщине, которую знал только две недели! Мы не можем понять этого”. Или, “Наша дочь счастливо вышла замуж, имела троих детей и великолепного чуткого мужа. Внезапно после посещения в уик-энд семинара по терапии, она объявила, что подает на развод. Это очень огорчает нас”.
Перемены в религиозных, философских или политических взглядах. “Мы воспитали нашего сына как практикующего преданного еврея. Теперь он полностью отказывается посещать службы. Вместо этого он жжёт ладан, занимается медитацией перед изображением индийского гуру и читает книгу за книгой о восточных религиях. Это все очень странно для нас”.
Чрезвычайные поступки. “Наша дочь начала продажу продуктов здоровья около месяца назад как средство немного заработать дополнительно. Но внезапно это как будто стало всей ее жизнью. Она ходит на собрания четыре вечера в неделю и дважды в месяц — на побудительные семинары. Она пытается заставить нас покупать ее продукты и настаивает, что эти продукты здоровья изменят нашу жизнь к лучшему. Некоторые из ее друзей звонили нам, поскольку беспокоятся, что она слишком закрепилась в этой коммерческой попытке”.
Нешаблонный стиль жизни. “Прожив отдельно несколько месяцев, наш сын переехал в общинный дом. Это кажется нам странным — мужчины и женщины, живущие вместе, неженатые и незамужние, следующие строгой вегетарианской диете и имеющие совместные расходы на жизнь. Хотя дом чистый, там очень мало мебели, и большинство жителей спят на матах на полу”.
Перемены во внешности. “Наш сын всегда был небрежен в отношении своей внешности. Мы обычно выражали недовольство его тощей бородой и вечно болтающейся одеждой. Но теперь мы испытываем некоторое неудобство от его резкого переключения к чисто выбритой и хорошо одетой внешности. Это кажется для него неестественным. И молодые люди, с которыми он общается, все одеты так же. Это почти как униформа”.
Профессиональные изменения. “Поднявшись до высокой позиции в управлении преуспевающей компьютерной компании, наша дочь внезапно решила бросить свою карьеру. Теперь она работает на сборочном конвейере на бумажной фабрике, что для неё предпочтительнее, как она говорит, поскольку это требует меньшей концентрации”.
Симптомы психопатического недомогания. “Наша дочь была обычно занята всё время. Теперь она спит до полудня. Даже после этого ей трудно сталкиваться с днем. Она говорит о бессмысленности жизни. Она боится, что люди знают о её мыслях. Она говорит нам, что слышит голоса, когда бывает одна”.
Ослабленная учебная успеваемость. “Наш сын всегда получал “круглые отлично” в колледже, но в этом семестре он не сдал два курса и еле-еле сдал остальные”.
Распространённые мысли и чувства
Наблюдение выше описанного поведения может пробудить у родителей тревожные мысли и чувства, как свидетельствуют следующие темы, часто наблюдаемые во время консультаций:
Чувство вины. “Что мы делаем неправильно? Почему мы не осознали этого раньше?”
Стыд, замешательство, неловкость. “Что подумают другие люди (например, родственники, коллеги, друзья, соседи, незнакомцы), когда они увидят, что наша дочь ведет себя подобным образом?”
Страх. “Не слишком ли поздно, чтобы помочь? Можно ли что-нибудь исправить, или наше дитя навсегда ущербно?”
Обвинения.
Обвинение Ребенка. “Она никогда ничего не делала правильно”.
Обвинение Других. “Это вина моего мужа/жены. Он (она) был слишком снисходительным (строгим) с нашими детьми”.
Ожесточение в отношении жизни, Бога, судьбы. “Почему это случилось с нами? Мы ничего не сделали, чтобы заслужить это. Жизнь так ужасно несправедлива”.
Одиночество. “Я хотела бы, чтобы мне было с кем поговорить, кто бы заботился обо мне, кто понимал бы”.
Гнев. “Я бы хотел задушить людей, которые это сделали с моим сыном”.
Чувство обремененности, потрясения. “Мы положили 25 долгих тяжелых лет на то, чтобы вырастить нашего сына, поддерживая его финансово все время аспирантуры и помогая эмоционально, когда он в нас нуждался. Но теперь мы устали. Нам нужен отдых. У нас есть свои собственные проблемы, как финансовые, так и эмоциональные, с которыми нам нужно разбираться. Сколько могут давать родители? Мы только люди”.
Импульсивность. “Мы намерены не дать нашей дочери разрушить себя и намерены сделать это сейчас. Мы не хотим тратить время на планирование; мы собираемся выхватить ее из этой ситуации”.
Конфликт. “Мы хотим помочь нашей дочери, но она взрослая, и мы ощущаем себя назойливыми людьми, пытающимися вмешаться и помочь. С другой стороны, она наша дочь, и мы чувствуем ответственность за ее благосостояние. Поэтому мы оказываемся в положении разрываемых в противоположных направлениях и не знаем, по какому пути идти”.
“Жуткие” опасения. “Я знаю, что что-то не так, но не могу определить, что это. Это мрачное чувство, воспоминание о фильмах ужасов, которые я смотрел, где людьми овладевали духи и полностью меняли их личность”.
Беспомощность, некомпетентность. “Чем больше я пытаюсь найти подход и помочь, тем менее уверенно я себя чувствую. Мои слова выходят топорными и неуклюжими, и всё это выглядит так, точно я всегда делаю не то”.
Неприятие, обида. “Я чувствую радикальную перемену в поведении моего сына в том, как он меня отталкивает”.
Тревога. “Я столкнулся со своим сыном, когда он продавал цветы в ресторане, и прямо-таки запаниковал. Я не мог думать точно, я не мог слышать, что он говорит, и не мог придумать, что сказать. Я только выпрыгнул из-за стола и сбежал. Я полностью вышел из-под контроля. И даже теперь я не могу успокоиться. Каждую минуту я думаю обо всех тех ужасных вещах, которые, вероятно, с ним случились”.
Хотя все вышеперечисленные мысли и чувства естественны и понятны, они могут оказаться расслабляющими для родителей, пытающихся помочь своим детям. Консультируя родителей мы обнаружили, что определяя, выражая и рационально объясняя мысли и чувства, можно позволить родителям шагнуть в сторону и оценить свое положение из более широкой, спокойной перспективы.
Мистер и миссис Роуз, например, были так встревожены предполагаемым переездом их дочери в религиозную коммуну, что пришли к нам с единственным требованием: “Не пускайте её туда! Не позволяйте ей присоединиться к этой группе! Нам всё равно, как вы это сделаете, только докажите, что это сделано!” После разговора об их чувствах, которые включали опасение за благосостояние дочери и недостаток уверенности в собственной способности оказать помощь, Роузы ощутили себя не в такой крайней необходимости и менее понуждаемыми. Они решили затратить время на оценку своей ситуации перед тем, как предпринять какие-либо шаги по воздействию.
В другом случае мистер и миссис Браун обвиняли друг друга во внезапном решении их сына Джимми уйти из колледжа и стать полным культовым вербовщиком. Мистер Браун обвинял жену в том, что она “заставляла Джимми закончить колледж, в то время как в действительности ему нужно было время подумать о своей карьере”. Миссис Браун обвиняла своего мужа в том, что он “избаловал Джимми до того, что тот не ощущал никакого чувства ответственности за то, чтобы стать независимым взрослым”. Во время нашей консультации разговор о чувствах помог им осознать, что хотя каждый из них, возможно, вложил свою долю в решение Джимми, обвинение друг друга не было эффективным средством помочь сыну.
Распространенные родительские реакции на изменения в поведении
Осознав изменение поведения своего ребенке, родители могут реагировать целым рядом способов.
Ниже мы определяем и кратко оцениваем некоторые из наиболее часто сообщаемых реакций родителей на поведенческие перемены в их детях.
Неподозревающие
Неподозревающие родители не признают значительных изменений в ребенке. Это может быть из-за ограниченного контакта. Например, когда Мона уехала в колледж, ее родители не осознавали никаких проблем до тех пор, пока не начали получать сигналы бедствия в письмах Моны. Или ребенок может эффективно вводить в заблуждение, например, действуя нормально в кругу родителей, но проявляя нехарактерное поведение везде, где он за пределами их сферы. Или родители могут переживать кризис или крупный жизненный переход, который мешает их способности замечать перемены в своем ребенке.
Одобрение
Одобряющий родитель воспринимает поведенческую перемену в ребенке как положительную, как в следующих примерах:
•	Вуды в какой-то момент ощутили облегчение от того, что Мона присоединилась к “прекрасной группе молодых людей, интересующихся Библией, с которыми она чувствовала себя удобно”.
•	Мать “рада, что моя дочь стала вегетарианкой. Я читала, что это здоровее, и даже подумываю, не прекратить ли мне самой есть мясо”.
•	“В какой-то момент мой сын выправился. Его короткие волосы и опрятная внешность — приятное облегчение. Я беспокоился, что он навсегда будет хиппи”.
•	“У моего сына новая группа друзей. Они, должно быть, в высшей степени умные, потому что он внезапно стал создавать впечатление эксперта в психологии. Я очень горд”.
“Моя дочь занимается медитацией и, похоже, это ее действительно успокаивает”.
Превращение в вегетарианца, “исправление”, обращение в новую религию, использование нового словарного запаса и многие другие изменения могут быть позитивными для определенных индивидов. С другой стороны, изменения, которые воспринимаются родителями как полезные, на деле могут быть вредными. Например, превращение в вегетарианца может отражать полную приверженность ребёнка культовой доктрине. Часто вред или пользу поведенческой перемены можно определить, только узнав причину и контекст перемены.
Отрицание или преуменьшение важности изменения
Сталкиваясь с объективными доказательствами того, что поведение ребёнка радикально изменилось, некоторые родители реагируют отрицанием или преуменьшением значения перемены. Например, близкий друг сообщает родителю: “Ваш сын сказал мне, что он у мунистов. Вы знаете, это деструктивный культ”. Родитель, реагирующий отрицанием, может сказать: “О, нет, вы, должно быть, ошибаетесь. Мой сын никогда не впутается ни во что подобное”. Родитель, который преуменьшает важность, может сказать: “Ну и что? Он продолжает звонить домой”.
Уклонение
Эти родители отдают себе отчет в перемене и могут чувствовать, что что-то не так, но предпочитают не обращаться к проблеме напрямую. Например:
•	“В то время, когда наш сын переехал в коммуну, мы были заняты смертью нашего младшего ребенка. Хотя его переезд беспокоил нас, мы решили не превращать это в предмет спора и никогда с ним об этом не говорили”.
•	“Я почувствовала себя такой виноватой, когда дочь сказала мне о своих планах развода, что я не могла смотреть ей в лицо. Я продолжаю думать, что это моя вина , потому что мы с ее отцом развелись несколько лет назад”.
“Когда наша дочь бросила колледж, мы не высказали наши возражения, потому что боялись, что она будет огорчена”.
Неодобрение
Родители могут отвечать неодобрением самого изменения в поведении или неодобрением ребёнка. Например, сын в колледже начинает практиковаться в восточной медитации.
Неодобрение поведения. “Меня беспокоит влияние, которое, как кажется, оказывает на тебя эта медитация. Ты более замкнутый, менее отзывчивый в отношении нас и твоих друзей. Ты, похоже, утратил интерес к удовольствиям жизни, ты бросил заниматься своей карьерой, а теперь ты отдал почти всё своё имущество. Мы озабочены тем, как ты действуешь”. (Обратите внимание: Эти замечания передают, что чувствуют родители в связи со специфическим поведением. Это “я”-утверждения, и они не являются обличительными).
Неодобрение ребёнка. “Ты восстаёшь против нас. Почему ты не становишься взрослым? Эта восточная макулатура — против твоей религии. Ты буквально даёшь нам пощёчину. Ты разрушаешь наш брак. Почему ты никогда не можешь делать что-нибудь нормальное?” (Обратите внимание: Эти замечания, хотя и могут быть высказаны с искренней заботой, являются обличительными и передают неуважение к честности и идеалам ребенка).
Пассивное беспокойство
Эти родители признают, что что-то не так, и полагают, что лучшая реакция — невмешательство. Они могут чувствовать, что их ребенок просто проходит через какую-то фазу и в конце концов возобновит нормальную деятельность, или они могут думать, что они не имеют права навязываться и нарушать уединенность и автономию их взрослого ребенка.
Активная забота
Родители, реагирующие с активным беспокойством, могут говорить: “Что-то определенно не так с нашим ребенком, и мы должны что-то сделать, чтобы помочь”.
Эта реакция для своего возникновения может потребовать времени. Дни, недели, месяцы, даже годы могут пройти, пока родители являются свидетелями изолированных инцидентов неуместного поведения, не осознавая, что здесь имеется значительная проблема. Вдруг беседа, спор, телефонный звонок, письмо, статья в газете, замечание друга или какой-нибудь другой относительно незначительный стимул резко всё фокусирует, и родитель понимает, что что-то не так, и “Я должен попытаться помочь моему ребенку”. Следующий случай иллюстрирует такую последовательность событий осознания:
Джерри начал проводить много времени в группе терапии самоосознания. В первые месяцы его родители не знали о его вовлеченности. Он жил в Калифорнии, а они проживали в Мейне, и поэтому, хотя они еженедельно разговаривали по телефону, в жизни Джерри было много деталей, о которых они знали очень мало.
Преданность Джерри группе начала мешать его браку, когда он попытался завербовать жену. Ее отказ присоединиться стал больным местом в их отношениях. Родители Джерри знали о конфликте, но думали: “Сейчас он прямо-таки взволнован группой, потому что это новое переживание. Когда начальный подъем пройдет, он перестанет донимать свою жену”.
Но, к несчастью, они ошибались. Брак начал быстро распадаться, и через три года после присоединения к группе Джерри настоял на разводе. Сначала его родители избегали комментариев, потому что: “Мы не хотели навлечь на себя гнев Джерри. Он обычно становился в такую оборонительную позицию, как только мы пытались обсуждать с ним этот вопрос”. Но их позиция невмешательства уступила место открытому неодобрению, когда Джерри оставил работу и отказался платить деньги на содержание ребёнка. Они упрекали его: “Джерри, ты безответственный. Вместо того, чтобы уходить с работы, тебе следовало бы оставить группу терапии и вернуться домой к твоей жене и ребенку. Почему ты не становишься взрослым?”. Но осуждение не заставило Джерри изменить мнение, и они примирились на том, чтобы переждать: “Он в конце концов увидит свою ошибку. Это только дело времени”.
Но через пять лет, избавившись от своего брака, Джерри полностью посвятил себя вербовке новых культистов для группы терапии. Он выглядел изменившейся личностью. Всё это стало мучительно ясно, когда младший брат Джерри, Этан, погиб в автомобильной катастрофе, а Джерри отказался приехать домой на похороны. Он оправдывался, говоря: “Каждый из нас создает свой собственный мир. Этан, должно быть, хотел умереть. Нет необходимости для меня приезжать домой”. Вот тут его родители поняли: “Что-то не так с нашим ребенком, и мы должны что-нибудь сделать, чтобы помочь”.
Вуды также прошли через процесс, который начался с недостатка понимания, но постепенно развился в активное беспокойство за Мону. Как и многие родители, они упрекали себя за то, что слишком медленно осознавали, что она в опасной ситуации. Но никто не может предсказывать будущее, и начальное одиночество Моны в колледже могло развиться во что-нибудь позитивное, если бы она не была завербована культом. Таким образом, Вудов нельзя обвинять за этот грустный поворот судьбы. Если бы они бросились спасать Мону от любой неловкости, то могли бы в значительной мере сдерживать ее рост.
Честно говоря, нет пользы в самобичевании за прошлые реакции, раз ни одна из них не может быть изменена. Однако, для родителей возможно определить и понять своё поведение и развить более конструктивные способы реагирования на будущее.
Глава четвертая. Решение проблемы: самоподготовка
Следующие страницы представляют модель решения проблемы, которая создана для родителей, чьи сын или дочь претерпели тревожащую перемену в личности и поведении, и которые подозревают, что их ребенок попал в деструктивный культ. На практическом уровне мы предполагаем помочь родителям развить конструктивную позицию, научиться основным умениям и выбрать подходящую стратегию оказания помощи их детям. Наши более общие и широкие цели заключаются в том, чтобы (1) помочь способствовать автономии ребёнка и свободе развивать его или ее потенциал, и (2) помочь родителям поддерживать или развивать здоровые отношения между ними и ребёнком.
Мы подчеркиваем с самого начала, что это не установленный образец или формула, которая может гарантировать успех. Родители должны извлечь из этих страниц то, что уместно и полезно в свете их конкретной ситуации, их возможностей и ограничений и определённых потребностей, забот и способностей их сына или дочери.
В дополнение к чтению этого пособия мы поощряем родителей использовать творческое начало и здравый смысл, проконсультироваться в других источниках информации (некоторые из них отмечены здесь) и поискать надёжной внешней поддержки.
Три подхода к решению проблемы
Ниже мы исследуем три способа обращения с проблемой. Первые два — “Перехват” и “Невмешательство” являются обычными родительскими подходами к ребёнку в культе. Третий, “Учащийся-помогающий”, — это подход, который мы предлагаем и которому стараемся обучить родителей, которые обращаются к нам за консультацией.
Перехват
Используя этот подход, родители, которые ощущают проблему со своим сыном или дочерью, пытаются взять на себя контроль над ситуацией и самостоятельно исправить дело. Например, Джон, 23 лет, заканчивает колледж и переезжает в маленькую коммуну в Айдахо. Его родители, которые живут во Флориде, ничего не знают о коммуне, но им известно о культах, и они боятся, что Джон стал частью группы. Воспринимая ситуацию как “очень опасную”, они летят через страну, шлепаются у его двери и провозглашают: “Мы не уедем до тех пор, пока ты отсюда не переедешь!”.
Есть ряд причин, по которым родители могут использовать подход “Перехват”: желание быстрого облегчения от стресса, желание добиться контроля над неудобной ситуацией или над “непокорным” ребёнком, или инстинкт спасения ребенка, которому, как им кажется, грозит опасность.
В самом деле, когда физическое или психологическое благополучие ребёнка под угрозой, перехват может быть подходящим и фактически единственным средством оказания ему помощи. С другой стороны, когда ситуация не является угрожающей жизни, существует значительный риск, который родителям следует принимать во внимание прежде, чем они начнут действовать. Во-первых, взрослый ребёнок может истолковать такой подход как крайнее и не являющееся необходимым нарушение его уединения и автономии и вопиющее нападение на его честность и идеалы. В худшем случае он может так рассердиться, что разорвет всякую связь с родителями, делая будущие попытки помочь ему более трудными.
Второй риск заключается в том, что их собственное ощущение крайней необходимости может привести родителей к принятию опрометчивых, неблагоразумных решений. Например, они могут ошибиться в диагностике проблемы; или они могут заручиться поддержкой безответственного “эксперта”, который принесет больше вреда, чем пользы; или они могут преждевременно истощить свои финансовые, эмоциональные и другие ресурсы.
Из-за этого риска родители, которые думают, что им следует применить перехват, могли бы себя сначала спросить:
•	“Действительно ли мой ребенок нуждается в немедленном спасении? Есть ли время на то, чтобы оценить ситуацию более тщательно, прежде чем решать, как действовать?”.
•	“Каковы мои мотивы, чтобы осуществить перехват? Является ли это разумной реакцией на опасность? Или я нетерпелив, расстроен, разгневан и т.д.?”.
“Предпринимая перехват, имею ли я в виду наилучшие интересы моего ребенка?”.
Невмешательство
(Обратите внимание: Этот подход похож на пассивное беспокойство, описанное в Главе третьей, Родительский опыт).
Когда сын или дочь достигли определенного возраста, будь это 16,18, 21 или 30, многие родители чувствуют, что настало время ребенку отвечать за последствия своих ошибок. “Как ещё, — спрашивают они, — мой ребенок научится принимать на себя взрослую ответственность?”.
Трудно оспаривать идею, что взрослые должны отдавать себе отчет в своих действиях. Но что происходит, когда 34-летняя дочь оказывается захваченной губительней ситуацией, из которой она не может выпутаться сама? Где родителям следует проводить линию между позволением своему ребенку делать свои собственные ошибки и учиться на них, с одной стороны, и выполнением родительских обязательств по защите их от зла, с другой? Существует ли какой-нибудь способ уважать честность и автономию ребёнка и всё-таки помочь ему?
Эти вопросы, хотя на них и трудно ответить, подводят нас к изучению подхода Учащийся-Помогающий.
Учащийся-помогающий
Давайте рассмотрим пример 21-летней женщины, которая бросила колледж, чтобы стать религиозной миссионеркой. Родители, предпринимая подход типа учащийся-помогающий, могут сказать: “Мы думаем, что наша дочь в беде. Мы хотим помочь ей, если это для нее — наилучшее. Но сначала нам нужна информация, нам нужно учиться, и мы готовы изменить наши собственные взгляды и поведение, если это необходимо, так, чтобы мы смогли помочь. Какие бы действия мы ни предпринимали, мы хотим уважать честность, автономию, уединение и идеалы нашего ребёнка. Мы хотим быть как можно более гибкими и ненавязчивыми”. По существу, эти родители хотят помочь своей дочери в оказании помощи самой себе.
Отрицательная сторона — подход типа учащийся-помогающий требует времени и эмоционально мучительный. Он часто требует перемены родительских целей, ожиданий, способов общения и может потребовать сдержанности в собственных чувствах, деятельности, интересах и планах. Это долговременное вложение в личное благополучие ребенка и отношения родителей и ребенка. Часто здесь нет немедленного облегчения от стресса. Нет гарантий, что это вложение будет плодотворным, хотя это также верно для любого подхода. Нет подходящих формул, только набор предложений, которые могут подходить или не подходить в конкретной ситуации. И, наконец, этот подход может быть неосуществимым для родителей, которые не имеют контакта или имеют очень ограниченный контакт со своим ребенком.
Обратимся теперь к преимуществам — по нашему опыту клиницистов, родители, которые принимают подход типа учащийся-помогающий, с большей степенью вероятности получают информацию, обучаются умениям и разрабатывают позиции, которые делают их более эффективными в качестве разрешающих проблемы, более способными помочь их сыновьям и дочерям. Кроме того, мы предпочитаем этот подход, потому что:
•	он незамкнутый и гибкий, имеет простор для изменения целей и стратегии;
•	он основывается на информации, рассуждении и интуиции;
•	он уважает автономию, честность, интеллект и интересы как родителей, так и детей;
он способствует конструктивным, приносящим удовлетворение отношениям родителей и ребёнка.
Подготовка к решению проблемы
Недостаточно посадить семя. Сначала надо подготовить почву.
Есть ряд вещей, которые родители могут сделать, чтобы установить обеспечивающий поддержку климат для решения проблемы. Ниже мы намечаем в общих чертах некоторые первые практические шаги — часто одновременные или частично совпадающие — по подготовке к решению проблемы.
Шаг в сторону
Беспокойные мысли и чувства, такие, как тревога, страх, отчаяние, паника, чувство вины и ярость, являются препятствиями для четкого, информированного принятия решений. Консультируя родителей, мы стараемся помочь им преодолеть эти препятствия, чтобы они могли подходить к проблеме с ясным рассудком. Следующее — это некоторые предложения для отступления назад:
Оцените ваши личные силы. Помните, вы решали проблемы прежде. Подумайте о времени, когда вы успешно справлялись с проблемами. Спросите себя: “Какие личные качества помогли мне в тех ситуациях (например, упорство, терпение, уверенность, чувство юмора, организованность)?”. Составьте список своих личных сильных сторон.
Оцените свои ресурсы.
•	Время. Сколько у вас времени, чтобы взяться за эту проблему? Можно ли будет подрегулировать ваш график, если это необходимо?
•	Деньги. Имеются ли в наличии финансовые ресурсы, которые вы могли бы в случае возникновения потребности привлечь для покрытия издержек на консультирование, поездки, информационные материалы и т.п.?
Эмоциональная поддержка. При разрешении проблемы ценнейшим приобретением является друг, от которого вы можете получить как еще одно честное мнение, так и эмоциональную поддержку. В некоторых семьях супруги предпочитают обращаться исключительно друг у другу для получения иного мнения. Другие родители находят утешение в том, чтобы иметь кого-нибудь за пределами семьи в качестве наперсника. Хотя для родителей важно делать то, что для них всего удобнее, мы поощряем родителей на поиск внешнего мнения и источника эмоциональной поддержки (то есть дополнительно к поддерживающим друг друга супругам). Однако мы советуем родителям проявлять осторожность при выборе личности или личностей, с которыми они будут обсуждать проблему, и мы предлагаем следующие вопросы, чтобы помочь сделать выбор:
•	Какие люди имеют время, чтобы тщательно заняться этой проблемой? Заслуживают ли они доверия, можно ли на них положиться и способны ли они сохранять конфиденциальность?
•	Имеются ли в наличии профессионалы (адвокаты, духовенство, социальные работники, учителя и т.п.), родственники или друзья, у которых может быть относящаяся к делу информация или опыт?
•	Кто будет слушать внимательно и отвечать честно?
•	Какие люди выглядят имеющими хорошие отношения с вашим ребенком? Знают, что происходит в жизни вашего ребенка?
Какие люди скорее являются слушателями, чем подающими советы?
Признание ваших ограничений. Постарайтесь ограничить свое участие тем, что является разумным, возможным и здоровым в свете ваших текущих обстоятельств.
Установите разумные приоритеты. Если ваша первая забота — помочь вашему ребенку, отдавайте себе отчет в том, что некоторые ваши собственные потребности могут оказаться неудовлетворенными до более позднего срока.
Когда вы начнете устанавливать приоритеты, вы можете открыть, что существуют другие проблемы, которые берут верх над помощью ребенку, например: забота о личном здоровье; выполнение обязанностей в отношении другого ребенка; разрешение финансовых, эмоциональных или ситуационных стрессов. Мы поощряем родителей определять и решать любые безотлагательные проблемы, которые могут помешать эффективному решению проблемы позднее.
В некоторых случаях родитель может решить подождать супружеской поддержки. Например, когда миссис Вуд осознала, что Мона была в деструктивном культе и нуждалась в помощи, мистер Вуд не был готов действовать. Миссис Вуд решила, что первый ее долг — разрешить этот конфликт со своим супругом, а не попытка оказать помощь Моне только собственными силами. (Консультирование может быть особенно полезным в ситуациях, когда супруги расходятся во мнениях).
В некоторых семьях родители могут быть в состоянии начать помогать своим детям, в то же время уделяя внимание своим собственным потребностям, то есть “оркестровать” свои приоритеты.
Вырабатывать эффективную позицию по решению проблемы
Установка — решающий, хотя и часто упускаемый из виду аспект решения проблемы. Большинство людей в несчастье спрашивают: “Что мне следует делать?” а не “Какова должна быть моя установка?”. Ниже дан список факторов; облегчающих решение проблемы.
Терпение. Не только добродетель, терпение — также и ценное качество для решения проблемы. Будьте терпеливы прежде всего с самим собой. Старайтесь ограничить себя предопределенным временным графиком. Не надейтесь на свершение вами чудес и старайтесь не ожидать от других, чьей поддержкой вы заручились, что они знают всё или “всё делают правильно”. (Семьи, чей ребенок в опасности, конечно, будут иметь гораздо меньше времени на принятие решений. Но ощущение неотложности не следует делать оправданием нетерпения). Главным образом старайтесь быть терпеливым с вашим ребенком. Если станет ясно, что ваш сын или дочь — в деструктивном культе, важно помнить, что участие в культе может иметь глубокое воздействие на культистов. Иногда у бывшего культиста уходят годы на то, чтобы твердо восстановиться в некультовом мире. Нереалистическое подталкивание к быстрому решению часто ухудшает положение.
Готовность учиться.
•	собирать и усваивать информацию из набора источников;
•	приветствовать новые, противоречивые и различные идеи;
•	применять мозговой штурм и уважать мнения других;
•	воздерживаться от критицизма и осуждения и задерживать принятие решений до тех пор, пока не будет получена соответствующая информация;
признавать ошибку или поражение, когда это нужно.
Готовность меняться. Творения привычки, человеческие существа нелегко меняются. Но это существенный элемент решения проблемы. Разбирательство с возможной вовлеченностью в культ может потребовать от родителей следующих изменений.
Измените ваше восприятие проблемы: По мере того, как вы собираете новую информацию и думаете о проблеме, вам может потребоваться приспособить ваши восприятия. Так, родители, которые сначала думали, что их ребенок в деструктивном культе, могут открыть, что данная группа не является вредной. В этом случае, если поведение ребёнка кажется необычным и беспокоящим, что-то другое может быть не так. (Смотрите главу шестую: Определение проблемы). Или, исследуя поведение ребенка, родители могут открыть, что проблемы вовсе не существует. Или возможны многосторонние проблемы, например, такие, как вовлечённость в деструктивный культ, а также еще психологические проблемы. Родителям следует допускать все возможности.
Измените свои надежды: Родителям, возможно, потребуется модифицировать свои надежды так, чтобы они были более реалистичными и согласовывались с желаниями и способностями их ребёнка. Это может быть очень неутешительно, особенно когда сын или дочь не наделены способностями и интересами, на которые надеются родители. Поэтому, чтобы помочь, родители должны приспосабливать свои усилия к реальному ребенку, а не к какому-то идеалу, на который они надеются.
Измените свои приоритеты: например, забота о плохом здоровье ребёнка может взять верх над попыткой добиться его ухода из деструктивного культа. Или время, требуемое для разрешения проблемы, неважно, насколько хорошо спланированное, может помешать профессиональным стремлениям или деятельности родителей (например, делает для родителя невозможным посещение важной деловой конференции). Предвидение того, что возможны конфликты в приоритетах, может уменьшить тревогу, когда придет время делать подобный трудный выбор.
Измените свои модели поведения: Решение проблемы требует готовности обменять старые, знакомые модели поведения на новые. Например, родители, которые всегда занимали авторитарную позицию в отношении своего ребёнка, могут обнаружить, что этот тип отношений препятствует общению. (Более детальное обсуждение общения родителей с детьми можно найти в главе восьмой).
Заботьтесь о себе
Старайтесь поддерживать хорошее физическое и психологическое здоровье. Будьте осторожны, чтобы не истощить все свои резервы; найдите источники пополнения, такие, как упражнение, эмоциональное освобождение, доставляющие удовольствие развлечения. Ищите помощь (профессиональную и/или непрофессиональную), когда она вам нужна.
Будьте организованными
Храните файлы и письменные записи всей информации, включая телефонные номера, имена и адреса, полезные книги, журналы и газетные статьи, финансовые дел и т. п., так, чтобы вы имели немедленный доступ к своим источникам. Также полезно хранить письма и записывать описания ваших важных взаимодействий со своим ребенком.
•	Организуйте свое время производительно.
Планируйте вперед, стараясь оставить как можно меньше на волю случая, не будучи жестким и контролирующим. В одном случае, например, консультант настаивал, чтобы отец старался быть пассивным, потому что ребенок интерпретировал отцовские попытки решения проблемы как “контроль”, против которого ребенок восставал, избегая своих родителей.
Текущая оценка
По крайней мере раз, а лучше дважды в неделю, отведите время, чтобы подумать, обсудить и записать ваши мысли о ситуации, задавая такие вопросы, как:
•	Как выдерживают мои резервы (физические, эмоциональные, финансовые)?
•	Не следует ли мне перестроить приоритеты? Каким образом?
•	Конструктивна ли моя позиция? Эффективно ли моё поведение? Если нет, могу ли я это изменить к лучшему?
•	Забочусь ли я о себе?
Не нужна ли мне помощь? В каких сферах?
Глава пятая. Выявление проблемы
Точно так же, как хороший врач не назначает лекарства неосмотрительно, мы воздерживаемся от рекомендаций или предложений по вмешательству, пока родители не определили ясно как симптомы (то есть особенно беспокоящее поведение), так и причины проблемы их ребенка.
На наших консультативных сессиях родители обнаруживают, что их начальные впечатления не всегда точны. Иногда на вид серьёзная проблема после изучения оборачивается незначительным недоразумением. В других случаях родители открывают, что корни тревожащего поведения их ребенка являются гораздо более сложными, чем казалось вначале. На этом основании мы категорически советуем родителям быть “учеными” и сортировать и проверять свои ощущения по проблеме перед тем, как совершить какое-либо коррективное действие.
Эта глава задумана как помощь в проверке восприятия. Первая часть посвящена выявлению и оценке симптомов — каковы они? Почему они беспокоят?
Вторая и третья части главы касаются выявления причины проблемы. Во второй части мы знакомим с рядом некультовых факторов, которые могли способствовать или вызвали тревожащее поведение ребенка; третья часть предназначена помочь родителям определить, действительно ли ребенок состоит в деструктивном культе.
Исследование симптомов
Когда вы начинаете выявлять и оценивать симптомы вашего ребенка, может помочь повторный просмотр Главы третьей “Родительские переживания”, где мы ссылаемся на примеры поведения, которое заставляет родителей беспокоиться. Поскольку наш список ни в коем случае не является исчерпывающим, вы можете обнаружить, что внушило вам озабоченность какое-то другое поведение. Мы также предлагаем записывать ваши ответы, когда вы размышляете над нижеследующими вопросами. Это избавит вас от необходимости снова и снова восстанавливать в уме информацию, поскольку эта информация может быть кстати в различные моменты процесса разрешения проблемы.
Если ваш ребенок принадлежит к сомнительней группе, вообразите, что он не был в подобной группе, и спросите себя, беспокоило ли бы вас тогда что-нибудь особенное в его поведении.
•	Какое конкретное поведение вы находите тревожащим? Секретность? Нехарактерный словарь или речевые обороты? Эмоциональные перемены? Смена друзей и деятельности? Беспокоящие сексуальные установки? Отказ от светских целей? Подозрительная финансовая деятельность? Внезапное брачное решение? Изменения в религиозных, философских или политических взглядах? Крайние поступки? Нешаблонный стиль жизни? Перемена во внешности? Профессиональный поворот? Симптом психологического утомления? Пониженная академическая успеваемость? Другое поведение, которое вы находите тревожащим?
•	Почему это поведение является беспокоящим? Вы разочарованы тем, что ваш сын или дочь не оправдали ваших ожиданий? Вы чувствуете себя отвергнутым? Растерянным или пристыженным? Ваш ребёнок кажется находящимся в опасности от физического или психологического вреда? Нет ли других забот, вызывающих ваше беспокойство?
•	Вам нужно больше информации, прежде чем вы сможете оценить симптомы своего ребенка? Какого рода информация вам нужна? Какая информация является самой важной для ваших немедленных действий? Как вы можете получить эту информацию?
•	Что вы осознаете как причины данного поведения? Культовую манипуляцию? Психологические проблемы? Семейные конфликты? Ситуационные стрессы?
Вероятные некультовые причины (или сопутствующие причины) беспокоящего изменения в поведении
Необъяснимые изменения в поведении ребёнка могут быть источником большого расстройства для родителей. Незнание того, почему ребенок изменился, делает очень затруднительной оценку ситуации и эффективное реагирование. На следующих страницах мы исследуем некоторые некультовые факторы, которые могут способствовать или вызвать тревожащие перемены в поведении ребёнка.
Зачем исследовать некультовые факторы? Когда родители ищут совета, они часто совершенно уверены, что их сын или дочь в культе. Многие из них сначала бывают очень озадачены, действуют даже неохотно, когда им предлагается рассмотреть некультовые факторы. Однако в большом количестве случаев на их дитя влияют как культовые, так и некультовые факторы. А в некоторых случаях культовые факторы просто отсутствуют. Доказана полезность осознания этих факторов для оценки и реагирования на изменения в поведении ребёнка.
Нормальные подростковые проблемы
Подростки и молодёжь сталкиваются со многими проблемами, которые являются нормальной частью роста. Нужно делать выбор относительно обучения и карьеры, сексуальности и женитьбы, стиля жизни и ценностей. Кроме того, в этом возрасте остро ощущается проблема превращения в автономного, финансово и эмоционально независимого от своих родителей.
Отвечая на эти проблемы, подростки и молодёжь могут испробовать ряд стилей жизни, ценностей и деятельности, что — хотя и не пагубно по сути — может беспокоить или даже встревожить родителей. Например:
•	Сын преуспевающего бизнесмена выбирает в качестве академической карьеры английскую литературу 19-го века, сферу, которая кажется его родителям в высшей степени непрактичной.
•	Выпускница средней школы решает не идти в колледж, несмотря на то, что ее родители полагают образование высокой ценностью. Она сейчас не интересуется чисто академическими вопросами, а имеет сильное желание зарабатывать деньги и взять на себя ответственность работы с полным рабочим днем.
•	Подросток отказывается участвовать в общественной деятельности со своими родителями, предпочитая проводить время в одиночестве или с равными себе.
•	Молодая женщина, которая никогда не подвергала сомнению убеждения своих родителей в том, что “аборт — это безнравственно”, становится пылкой защитницей права на выбор.
•	Подросток, чьи родители в политическом плане являются либералами, решает поддерживать консервативного кандидата в президенты.
•	Сын нерелигиозных родителей становится активным в отношении семейной религии или какой-то другой религиозной группы.
Дочь богатых родителей решает жить очень скромно и отдавать большую часть своих денег на благотворительность.
Хотя эти ситуации могут быть огорчительными или неутешительными для родителей, они фактически могут быть сигналами того, что ребенок растет — принимает взрослые решения и берет на себя ответственность за них. С другой стороны, они могут отмечать проблему либо с ребенком, либо с родителями, либо между ребенком и родителями.
Родители, которые чувствуют, что с их ребенком что-то не так, сначала должны попытаться определить, действительно ли поведение является пагубным, или, может быть, их тревога происходит от разочарования при виде того, что их ребенок растет не в соответствии с их собственными надеждами и ожиданиями. Следующие вопросы могут быть полезными: Какое поведение огорчает? Каким образом, если это вообще вероятно, моему ребенку может быть причинен вред? Если я не могу думать о каком-то конкретном вреде, почему я так расстроен? Нет ли у меня противоречивых чувств относительно взросления моего ребенка? Не чувствую ли я угрозы или отчуждения из-за его другого стиля жизни и ценностей? Не рассержен ли я и не разочарован ли я оттого, что она не выбрала карьеру, которую я для нее задумал? Не чувствую ли я себя отвергнутым потому, что он больше не полагается на меня в поисках эмоциональной поддержки или ответов на свои вопросы о жизни? Являются ли мои ожидания реалистичными и здоровыми? Соответствуют ли мои цели целям и возможностям моей дочери?
Ответы на эти вопросы помогут точно определить мысли, чувства и поведение, которые порождают беспокойство. Если родители определяют, что проблема, похоже, заключается в их собственном приспособлении к процессу взросления ребенка, тогда действительно должны пытаться приспособиться к переменам родители, а не ребёнок. Они могут сделать усилие и признать, что ребенку необходимо вырваться. Они могут научиться рассматривать различия в стиле, ценностях и мнениях скорее как знак растущей автономии и независимости их ребенка, чем как преднамеренный удар по ним. Они могут позволить своему ребенку делать свои собственные ошибки и принимать на себя их последствия. Хотя большая мудрость родителей может позволить им видеть опасность, присущую определенным автономным решениям их детей, родители должны скорее сосредотачиваться на подаче советов, чем “приказов”, если они намерены уважать эту автономию.
Если ребенок выглядит имеющим затруднения в столкновении с проблемами развития, родители могут рассмотреть это, обсуждая свои мысли друг с другом, с консультантом и/или со своим ребенком.
Обсуждение проблем с подростком или юношей может оказаться нелёгкой задачей. Многие не решаются обсуждать личные дела со своими родителями. Родители также часто испытывают неудобство, обсуждая со своими детьми определенные вопросы, например, сексуальность. С другой стороны, если родители проявят интерес и открытость и постараются начать дискуссии, которые не будут угрожающими или осуждающими, они могут обнаружить что их подросток полон страстного желания говорить с заслуживающим доверия и любящим родителем.
В последующих главах общению родителей с ребенком уделено больше детального внимания.
В целом проблемы развития могут подтолкнуть подростков и молодёжь к тому, чтобы действовать, возбуждая тревогу родителей, но эти действия необязательно показывают, что у ребенка беда. Чтобы точнее диагностировать ситуацию, родителям советуют изучить свои собственные мысли и чувства, постараться обсудить свои тревоги — если возможно — со своим сыном или дочерью и попытаться понять причину их огорчающего поведения.
Ситуационный стресс
Ниже следуют как раз несколько примеров ситуаций, которые часто провоцируют нехарактерное, беспокоящее поведение:
•	Подросток может реагировать на безвременную смерть родителя, друга временным уходом от семьи и друзей.
•	Внезапное финансовое затруднение может вызвать детское поведение у юноши, который стремится к независимости.
•	Подросток, испытывающий проблемы, связанные с работой, внезапно может стать воинственным в отношении своих родителей.
•	Разрушающийся брак или интимные отношения могут вылиться в рывок беспорядочных связей или отсутствие интереса к поискам партнера.
Стрессы, связанные с учебой, могут вызвать мысли о самоубийстве или вылиться в другое саморазрушительное поведение (например, неумеренное пьянство, злоупотребление наркотиками, переедание и т. п.).
Довольно часто тревожащее поведение, которое является результатом ситуационных стрессов, является только временной реакцией, которая утихает по прошествии времени, как часто случается после периода скорби или горя. Однако, если поведение является упорствующим или кажется непосредственно угрожающим, родители вполне могут решить предложить помощь или, если они желают поддержки, получить профессиональное руководство.
Психиатрические или психологические расстройства могут оказаться в основе таких перемен в поведении, как резкие (необузданные, дикие) колебания настроения, параноидальные мысли, искажённое восприятие реальности, отсутствие всех эмоций, бессвязная речь, длительная депрессия или сугубая неугомонность. Если родители подозревают, что поведение изменилось из-за психического расстройства, они могут нуждаться в консультации психотерапевта или тактично предложить своему ребенку обратиться за профессиональной помощью. Некоторые психиатрические расстройства, такие, как определённые виды депрессии, имеют значительные биологические компоненты; непрофессионал может потратить впустую много времени, стремясь изменить тревожащее поведение, имеющее биологические корни, путем разговоров и ободрения.
Физические недомогания, такие как мононуклеоз, гипогликемия, дисфункция щитовидной железы и диабет, названы лишь немногие, часто сопровождаются определёнными изменениями в поведении. Если существует эта вероятность, родителям следует обратиться за советом к врачу.
Злоупотребление вредными веществами, например, чрезмерное употребление наркотиков (прописанных или непрописанных) или алкоголя может быть ответственным за такое поведение, как излишняя скрытность, бессвязная речь, слабая сосредоточенность, взбалмошность, резкие повороты в настроении, безответственность, грубость, эмоциональное отчуждение и неудачи в школе. Родителям, которые подозревают, что это — фактор, влияющий на поведение их ребенка, следует искать информацию и поддержку в организациях, которые специализируются на обслуживании имеющих проблемы со злоупотреблением вредными веществами. Для получения заслуживающих доверия, компетентных справок также следует проконсультироваться у врачей и в агентствах социальной службы.
Религиозное обращение
Для некоторых людей религиозное обращение является едва уловимым, эволюционирующим и в существенной степени формальным подтверждением или одобрением личных религиозных взглядов. Второй тип религиозного обращения отмечен радикальными переменами в мировоззрении, убеждениях и ценностях, а также внезапным энтузиазмом в отношении деятельности, сосредоточенной на религиозных целях и идеях. Только что обращенные люди могут говорить возбужденно и даже экспансивно о новых ощущениях более высокой цели в жизни, духовном обновлении, экстазе, внезапном знании о Боге и уверенности, что они будут “спасены”. В нашем обсуждении религиозного обращения ниже мы касаемся этого второго, более радикального, процесса обращения, не характеризующегося манипуляцией внешних сил, как это часто бывает в случае культовых обращений.
В некоторых случаях переживания обращения могут вызвать позитивные перемены. Например, люди, которые прежде были подавленными, могут ощутить новое чувство цели, продуктивности, энтузиазма и освобождения, которое дает им силы жить более интегрированной и более осмысленной жизнью.
Родители могут встревожиться даже перед лицом позитивных перемен. Во-первых, из-за того, что ранние стадии многих обращений отмечены метанием и меланхолией. Во-вторых, коренные изменения, дурные или хорошие, могут быть пугающими, потому что их нелегко объяснить или понять. В-третьих, эти перемены могут вступать в конфликт с ценностями родителей, как в случае с нерелигиозными родителями, сын которых поступает в монастырь. И, наконец, обращение в деструктивные культы может породить похожие симптомы, и родители, которые знают об этих группах, могут испытывать тревогу, даже если их ребенок обращен благотворной группой или традиционной религией.
Тогда часто перед родителями возникает дилемма — как отличить пагубное обращение от адаптированного. Ниже мы даём упрощенное сравнение двух типов.
Адаптированное обращение
•	Новообращенный прежде всего мотивирован внутренне порожденными исканиями.
•	Новая система верований по крайней мере сравнительно открытая и терпимая к другим точкам зрения.
•	Критические способности новообращённого остаются нетронутыми или усиливаются.
•	Автономия новообращенного остается нетронутой или усиливается.
•	Новообращенный хорошо интегрирован, в этом плане различные аспекты его жизни (ценности, социальные взаимоотношения, личная биография, таланты, цели, достижения в образовании и тому подобное) последовательно включены в новую точку зрения и поведение.
Пагубное обращение
•	Этот тип обращения провоцируется манипуляцией и давлением внешних сил (например, группы).
•	Новая система верований упрощенная, абсолютистская и нетерпимая к другим точкам зрения.
•	Критическое мышление опорочивается, и критические способности новообращенного уменьшены.
•	Сужена автономия новообращенного.
•	Новообращенный слабо интегрирован, то есть претерпел радикальную перемену личности, при которой части его “я резко обособились, разорваны связи с прежними друзьями и семьей, он отрицает или преуменьшает важность личной биографии.
Новообращенный эксплуатируется группой в финансовом плане и психологически.
Обратите внимание: “Многообразие религиозного опыта” Уильяма Джеймса предлагает более обстоятельное описание внезапного религиозного обращения. Часть III этой главы также поможет родителям определить, является ли обращение ребенка пагубным или адаптированным.
Проблемы внутри семьи
Семейные проблемы часто влияют на ребенка. Они могут способствовать беспокоящему поведению или вызвать его. Они могут подействовать (и часто снизить) на эффективность родительской помощи сыну или дочери. И они могут требовать немедленного внимания.
Как психотерапевты мы поощряем родителей выявлять семейные проблемы и предлагаем следующие вопросы для обдумывания. Если, подумав над этими, вы осознаете значительные семейные проблемы, которые требуют внимания, вы можете рассмотреть варианты открытой семейной дискуссии, семейного консультирования или индивидуального консультирования как предпосылку оказания помощи вашему ребенку.
Когда вы продумаете каждый вопрос, спросите себя:
(1) Могут ли эти проблемы подействовать на вашего ребенка? Каким образом?
(2) Могут ли они помешать вашим усилиям оказать помощь? Как?
(3) Следует ли уделить им внимание до того, как вы попытаетесь помочь?
•	Есть ли медицинские проблемы внутри вашей семьи?
•	Наличествуют ли супружеские конфликты
•	Имеются ли финансовые проблемы? Деловые или карьерные трудности? Безработица?
•	Существуют ли в семье психиатрические или психологические проблемы? Госпитализации? Попытки самоубийства?
•	Есть ли в семье религиозные конфликты? Брак между людьми разных рас, национальностей, между родственниками? Противоречивость относительно религиозной практики, образования, ценностей, убеждений? Имеется ли чрезмерное давление, чтобы заставить подчиниться конкретной религиозной практике или верованиям?
•	Существуют ли семейные проблемы общения? Частые ссоры? Гнев, враждебность разочарование? Эмоциональная холодность? Отсутствие обмена информацией?
•	Мало или отсутствие контактов между членами семьи? Безразличие?
•	Нет ли в семье физических/сексуальных злоупотреблений?
•	Имеются ли проблемы с братьями и сестрами, дедушками и бабушками, другими кровными родственниками?
•	В чем заключается главная сила вашей семьи? Как можно эти ценные качестве мобилизовать, чтобы оказать помощь в решении проблемы?
•	Каковы главные слабости вашей семьи? Как можно воспрепятствовать тому, чтобы они помешали решению проблемы?
•	Как ваше семья в качестве группы справляется со стрессом? Каковы ваши сильные стороны? Слабые?
Нет ли таких семейных проблем, которые могли бы способствовать или вызвать беспокоящее поведение вашего ребенка? ИЛИ других проблем, которые могли бы помешать вашим усилиям помочь? ИЛИ других проблем, требующих немедленного внимания?
Является ли беспокоящее поведение вашего сына или дочери результатом вовлеченности в деструктивный культ?
Вопросы и возможные ответы
Вовлечены ли ваш сын или дочь в группу? Если нет, тогда наблюдаемые вами перемены в поведении могут быть результатом других факторов.
Если да, тогда...
Является ли группа деструктивной?
Информационные источники. Чтобы определить, является ли группа деструктивной или нет, важно стать хорошо осведомленным о культе и конкретной группе, с которой связан ваш ребенок. Глава третья даёт очень общий обзор культов и нуждается в дополнении. Дальнейшую информацию можно получить путем чтения того, что перечислено в Приложении.
Может быть также полезно изучить литературу группы, в которой участвует ваш ребенок. Это чтение поможет ознакомить родителей с языком группы, философией, верованиями, практикой и деятельностью, и может оказать родителям помощь в более эффективном общении с их ребенком. Однако деструктивные культы часто имеют два набора литературы: один для публичного потребления; другой — только для культистов. Часто публичная литературе далеко не оправдывает ожиданий обеспечения честной, точной картиной группы.
Можно многое узнать, посещая группу или являясь на ее публичные собрания. Посещение обеспечивает информацией из первых рук о верованиях группы, практике, стиле жизни и членах. В рамках контекста группы родители могут лучше оценить природу и степень вовлеченности их сына или дочери.
Посещение вводного собрания или других мероприятий группы по требованию ребенка, обеспечивая дальнейшей информацией, может также усилить отношения родителей и ребенка, заставляя ребенка почувствовать, что родители уважают его интересы и идеалы. (Например, Мона была переубеждена посещением ее родителями выпуска в колледже и поэтому почувствовала себя достаточно в безопасности, чтобы посетить родителей на уик-энде без сопровождения другого члена братства). Наконец, посещение мероприятий группы дает родителям общие переживания, которые они могут обсудить впоследствии со своим сыном или дочерью.
Предупреждение: Прежде, чем посещать группу или ходить на собрание, родителям следует подождать, если это вообще возможно, до тех пор, пока они не получат, по крайней мере, некоторого общего знания о группе. Существуют печальные сообщения о людях, которые посетили одно культовое собрание — “только чтобы выяснить” — и никогда не возвратились. Других манипуляциями убедили, что с группой “все в порядке”, когда фактически она является в высшей степени эксплуататорской. Преуспевающие жулики выглядят “прекрасными парнями”, иначе они не были бы преуспевающими.
Контрольный список. После того, как вы собрали общую информацию о культах и специфическую информацию о группе вашего ребенка, вы можете начать отвечать на вопрос “является ли группа деструктивной?” Ниже дается контрольный список пунктов, которые надо обдумать при вашей оценке. Обратите внимание, что это просто критерии, которые следует взвесить. Не обязательно все они должны присутствовать, чтобы считать группу деструктивной, нет также определенной границы между деструктивным и благотворным.
•	Каковы методики вербовки? Являются ли они манипулятивными? Вводящими в заблуждение? Каким образом?
•	Какие даются обещания? Являются ли они реалистичными? Являются ли они честными?
•	Рассматриваются ли верования как абсолютная окончательная истина, которая стоит выше светского закона?
•	Какова установка по отношению к лидеру? Не демонстрируется ли излишне его фотография? Не учат ли культистов быть раболепными, пассивными, покорными и слепо верными?
•	Каков взгляд на некультовый мир? Благожелательный? Параноидальный? Нейтральный? Враждебный? Зловещий? Нечистый? Иллюзия? Материалистический? Сатанинский?
•	Как группа смотрит на индивидуальность? Поощряется она, обескураживается, подавляется? Являются ли цели группы более важными, чем индивидуальные цели? Требуется ли группе вытеснять личные индивидуальные цели культистов? Если вы встречались с несколькими культистами, есть ли отчетливая личность, проступающая во всех или во многих членах группы?
•	Имеются ли предписания по определенному стилю жизни, одежде, диете, сексуальной практике? Являются ли эти правила чрезмерно ограничительными? Безнравственными? Здоровыми? Нездоровыми? Нейтральными? Благотворными? Каким образом?
•	Практикуют ли культисты порождающие транс методики, такие как: Медитация, монотонное пение, говорение на языках и т. д.? Как часто? С какими целями? Для релаксации? Для подавления сомнений?
•	Имеют ли культисты доступ к внешней информации? Какова позиция группы в отношении телевидения, газет, радио, внешних мнений?
•	Как группа смотрит на традиционные религии? С уважением? Презрением? Безразличием?
•	Ценит ли группа светское образование, поощряет ли или отваживает культистов от его получения? Связи с семьей? С друзьями?
•	Уважает ли группа уединение культистов? Их автономию?
•	Имеется ли в наличии особый язык или жаргон? Не приписывается ли обычным словам новое значение? Не позаимствованы ли из других языков многие слова и фразы?
•	Имеются ли секретные ритуалы посвящения? Другие секретные ритуалы?
•	Каково отношение группы к рассудку? Опорочивается ли критическое мышление? Поощряется? Не ценятся ли чувства выше мыслей? Поощряется ли критика группы? Относятся ли к ней терпимо? Подавляют?
•	Какова позиция группы в отношении прошлых интересов, связей, семьи культиста? Приветствующая? Терпимая? Безразличная? Презрительная?
•	Имеются ли последствия, связанные с уходом? Каковы они?
•	Придерживается ли группа философии, согласно которой цели оправдывают средства? Если так, то до какой степени?
•	Имеются ли финансовые обязательства для культистов? Каковы они? Являются ли они чрезвычайными? Не выраженными прямо? Откровенными? Не оказываются ли культисты без собственных финансовых ресурсов? Куда идут деньги?
•	Каков стиль жизни лидера? Экстравагантный? Скромный? Доступен ли лидер или окружен охраной? Осуществляет ли он (или она) на практике то, что проповедует? Нет ли расхождения между стилем жизни культистов и лидера? Рассматривается ли лидер как учитель? Родитель? Возлюбленный? Терапевт? Волшебник? Бог?
•	Ведется ли постоянная идеологическая обработка? Ежедневно? Еженедельно? Ежемесячно? Какой вид идеологической обработки? Групповые семинары? Магнитофонные записи? Беседы с глазу на глаз? Чтение культовой литературы? Допустимы ли сомнение и несогласие?
•	Не понуждаются ли культисты на собраниях и между собой к тому, чтобы раскрывать крайне личную, самообвиняющую информацию?
Данный выше контрольный список является руководством для сбора и оценки информации о группе, к которой принадлежит ваш ребенок. Если после тщательного обдумывания родители придут к решению, что группе недеструктивная, тогда беспокоящее поведение ребенка может уходить корнями в другие факторы. Этим родителям рекомендуется вновь просмотреть часть II этой главы и вновь рассмотреть некультовые факторы, которые могут влиять на их детей. Возможно, например, что юноша, который просто проходит через страшный ситуационный стресс, развивает похожую на культовую “пагубную склонность” к благотворной группе. Присоединение к группе может быть временной опорой, чтобы помочь ему справиться с проблемами.
Если, однако, группа оказывается деструктивной, тогда...
Изменился ли ваш ребенок с момента присоединения к культу? Являются ли эти перемены полезными, нейтральными или пагубными?
Вовлеченность в деструктивный культ часто сопровождается ярко выраженным поведением и изменениями личности, некоторые из них деструктивные, некоторые просто отличающиеся, другие — конструктивные. Ниже дается контрольный список для того, чтобы помочь родителям определить, какие перемены, если они вообще есть, претерпели их сын или дочь с момента вовлечения в культ и помочь оценить эти перемены.
•	Изменения языка. Используют ли ваш сын или дочь новые слова или жаргон или приписывают новые значении обычным словам? Используют принужденный, механического типа язык, когда обсуждают или защищают культ? Ваш ребенок более или менее определенно выражает свои мысли? Более или менее общителен?
•	Перемены в настроении. Ваш ребенок более замкнутый, сдержанный или безразличный? Вежливый? Чопорный? Пассивный? Обороняющийся? Сверхэнтузиаст? Скрытый? Суровый? Или ваш ребенок более открытый и отзывчивый? (Обратите внимание: Ваше поведение может повлиять на поведение ребенка, например, ваша враждебность может заставить его стать обороняющимся).
•	Изменение в уровне зрелости. Выглядит ли ваш ребенок более или менее взрослым? Каким образом? Более или менее ответственным (например, в финансовом плане, этически, социально и т. д.)? Зависим от группы в плане моральных ценностей, эмоциональной поддержки, чувства направления? Или ваш ребенок выглядит более самоуправляемым и полагающимся на себя?
•	Смена “Я”-концепции. Не стал ли ваш ребенок с недавних пор самообвиняющим? Нет ли заметной перемены в личных убеждениях, ценностях, позициях, целях, стремлениях, интересах? Связана ли сущность вашего ребенка с культом? Выглядит ли он более или менее автономным? Каким образом?
•	Интеллектуальные изменения. Не клевещет ли ваш ребенок на логику, разум, критическое мышление, “сознание”? Ценит ли он “чувство” настолько выше мысли, что его рассудительность выглядит ослабленной? Использует ли он методику вызова транса (такую, как медитация)? Часто? Постоянно? Только в состоянии стресса? Проявляет ли ваш ребенок ухудшенную способность думать критически о культе? О других темах? (Обратите внимание: это не обязательно значит, что он не соглашается с вами). Охотно ли ваш ребенок обсуждает и рассматривает альтернативные точки зрения? Или ваш ребенок стал более непредубежденным и интеллектуально ориентированным?
•	Социальные перемены. Отвернулся ли ваш ребенок от прежних друзей и интересов? Фокусируется ли повседневная жизнь вашего ребенка вокруг членов группы и ее деятельности? Выражает ли он презрение, враждебность, подозрение, цинизм, паранойю или нетерпимость в отношении некультового мира? Или он более чувствителен и отзывчив для внешнего мира? Участвует ли ваш ребенок в досуговой деятельности или берет ли отпуск? Проводит время вдали от группы? Желает ли он интимных сексуальных отношений и пускается ли в их поиски? Только с членами культа? Не избегает ли ваш ребенок звонков домой, писем или посещения дома?
•	Финансовые перемены. Передал ли ваш ребенок культу финансовые активы? Другое ценное имущество? Требует ли группа или ваш ребенок деньги у семьи, друзей или посторонних?
•	Имеются ли признаки плохого питания? Имелось ли чрезмерное прибавление веса или его потеря? Ваш ребенок истощенный, склонен к несчастным случаям и болезням? Произошла ли заметная перемена во внешности?
С данных выше вопросов и ваших собственных наблюдений вы можете начать оценивать степень и природу вовлеченности вашего ребенка в культ. В конечном счете, разумеется, родители должны полагаться на свои собственные ценности, восприятия и критерии физического и психологического благосостояния, чтобы судить, являются ли перемены деструктивными или нет.
Если вы убеждены, что ваш ребенок претерпел тревожные изменения в личности и поведении в результате членства в культе, ИЛИ вполне может их претерпеть, тогда…
Что делать родителю? В этой главе мы дали ориентиры, чтобы помочь родителям определить симптомы и причину(ы) поведения их ребенка. Следующая глава будет изучать стратегию реакции на сына или дочь в культе.
Глава шестая. Выбор стратегии
По мере того, как родители читают эту книгу и узнают больше о вовлеченности их ребенка в культ, их точки зрения и приоритеты могут измениться. Также может меняться их выбор относительно того, как им ответить своим детям.
Многие из родителей, которых мы консультируем, приходят к нам в поисках депрограммистов, но после тщательного обдумывания приходят вместо этого к решению о добровольном подходе. Другие приходят с надеждой, что мы сумеем убедить их ребенка участвовать в добровольном консультировании и, если эта возможность выглядит отдаленной, кончают тем, что нанимают депрограммистов. Другие родители находят полезным использовать несколько стратегий одновременно. Ни авторы, ни Американский Семейный Фонд не рекомендуют депрограммирования.
Мы уже сказали раньше, что не существует формулы, подходящей для всех ситуаций, и настоятельно советуем родителям обдумать следующие факторы, выбирая стратегию, которая лучше всего соответствует их уникальной ситуации:
•	личность и потребности их дочери или сына;
•	природа, степень и последствия вовлеченности ребенка в культ;
•	потенциальные выгоды и риск каждой стратегии;
собственные сильные стороны родителей, слабости, ресурсы, потребности и цели.
Ниже мы описываем пять разных реакций на ребенка в культе. Первые четыре иллюстрируют некоторые из целей и стратегий, широко выражаемых родителями, которых мы консультировали. Пятый вариант, Содействие добровольной переоценке, отражает нашу собственную работу с членами культа и их родителями и будет обсужден более детально в оставшейся части этой книги.
Дистанцирование
Отдаление, изгнание, отречение от сына или дочери — крайняя мера, обычно предпринимаемая родителями только как последнее средство. Такие родители могут сказать своему сыну: “Если ты продолжишь связь с этим культом, мы изгоним тебя из своей жизни”.
Возможная мотивация
•	Родители могут надеяться, что такая крайняя позиция встряхнет их ребенка, пробудит его к суровости ситуации и побудит его предпочесть своих родителей культу.
•	Родители могут чувствовать себя неспособными переносить дальнейшие контакты со своим сыном из-за:
•	раздражения и/или
•	плохого здоровья и/или
•	брачных или семейных конфликтов, которые возникли как результат вовлеченности ребенка в культ и/или
других стрессов, которые требуют полного внимания.
Потенциальные выгоды
•	Эта стратегия делает необходимым выбор. Ребенок больше не может колебаться между культовым и некультовым существованием. Он обязан сделать выбор между своими родителями и культом, Существует, по меньшей мере, возможность, что он выберет своих родителей.
Для родителей, которые ощущают эмоциональную потребность прекратить свои отношения с вовлеченным в культ ребенком, эта стратегия обеспечивает, по крайней мере, на поверхности, желаемое облегчение.
Потенциальный риск
•	Если ребенок боролся с противостоянием культа и некультовой лояльности, он может рассматривать ультиматум родителей как решение: теперь он может порвать отношения со своими родителями, не испытывая чувства вины, поскольку это именно они заставили его сделать выбор.
•	Если ребенок позднее разочаруется в культе, отсутствие семьи, к которой он мог бы обратиться, сделает для него более трудным уход из группы.
•	Словесно отречься от ребенка — это одно дело; изгнать сына или дочь из своих мыслей, чувств, памяти — это другая, куда более трудная задача, и с ней редко полностью справляются родители, если вообще справляются.
Одобрение, поиски блага, присоединение к культу
Такие родители могут сказать своей дочери: “Мы счастливы из-за твоего участия в этой группе”.
Возможная мотивация
•	Культовое влияние может выглядеть или на самом деле быть конструктивным, или выгоды могут казаться перевешивающими ущерб. Например:
•	с момента присоединения к культу ребенок преодолел пагубную привычку к наркотикам или алкоголю; или
•	ребенок был завербован, находясь в тюрьме, и культ обеспечил источник утешения и строительства характера; или
•	верования и практика культа могут выглядеть созвучными ценностям родителей.
•	Родители могут желать сохранить контакт со своим ребенком путем, который вызывает наименьшее возможное разрушение в их жизни из-за:
•	ограниченных ресурсов (время, деньги); или
•	плохого здоровья; или
•	других более неотложных приоритетов.
•	Родители могут не желать провоцировать конфликт с ребенком (См. реакцию уклонения в Главе третьей “Родительский опыт”):
•	из-за того, что чувствуют себя неудобно, когда сами имеют дело с конфликтом; или
•	они боятся, что такой конфликт может оттолкнуть ребенка.
•	Родители могут действовать благосклонно или даже присоединиться к культу с надеждой собрать точную, глубинную информацию.
Родители могут рассматривать эту стратегию как средство для установления улучшенного взаимопонимания и, в конечном счете, для оказания помощи ребенку в том, чтобы покинуть культ.
Потенциальные выгоды
•	Менее явный стресс (см. Риск ниже) для родителей и ребенка.
•	Более вероятно, что родители и ребенок будут поддерживать контакт.
•	Может способствовать доверию между родителями и ребенком.
•	Признает, что культовый опыт не является целиком плохим.
Ребенок может раскрыть больше информации относительно культа и своё чувство к нему, если он верит, что родители смотрят на это благосклонно.
Потенциальный риск
•	Если родители обманывают самих себя, своего ребенка, или и себя, и ребенка, делая вид, что они одобряют культ, когда на самом деле они чувствуют, что он наносит вред их ребенку, тогда:
•	ребенок может ощутить это и стать подозрительным и замкнутым;
•	родители могут обнаружить, что очень обременительно поддерживать эту шараду в течение длительного периода времени.
•	Родительское одобрение может усилить ощущение ребенка, что культ — хороший, даже если он сам сомневается. Это может сделать перспективы его ухода даже еще более отдаленными, чем если бы родители открыто его не одобряли.
•	В поисках хорошего родители могут проглядеть пагубное влияние культа на их ребенка.
Если они присоединяются к культу, родители могут быть сметены в него, утратить свою критическую перспективу и подвергнуться его потенциальным вредным воздействиям.
Терпимо, но неодобрительно
Эти родители не готовы играть активную роль в оказании помощи своему ребенку в выходе из культа, но они все же прямо выражают свою тревогу и неодобрение. Они могут сказать своему сыну: “Нам не нравится группа, в которую ты входишь, но ты — наш ребенок, и мы просто должны с этим примириться”.
Возможная мотивация
•	Родители могут занимать позицию невмешательства по отношению к своему ребенку, полагая, что он ответственен за свои действия, и им не следует вмешиваться.
•	Родители могут рассматривать эту стратегию как начальный шаг к более непосредственному вмешательству.
•	Родители надеются, что ребенок уйдет сам.
Родители мет быть не в состоянии или не готовыми симулировать одобрение (что обычно в любом случае не является конструктивным) и неспособны следовать более активной стратегии.
Возможные выгоды
•	Родительское беспокойство и неодобрение, особенно переданные с уважением, могут спровоцировать спор, разногласия и внутренние конфликты, которые подводят ребенка к тому, чтобы усомниться в своей вовлеченности в культ. Такой диалог может также обеспечить родителей пониманием и информацией о культе.
•	Родители откровенны, что может способствовать честному общению родителей и ребенка.
•	Демонстрируя терпимость, родители могут поддерживать тесный контакт со своим ребенком.
•	Родители прямо дают своему ребенку знать, что им не все равно, хотя они не одобряют.
Родители могут требовать ответной терпимости от своего ребенка, что может способствовать его критическому мышлению и независимости.
Возможный риск
•	Ребенок может удалиться от родительского неодобрения.
•	Бездействие со стороны родителей может привести к тому, что ребенок останется в культе на неопределенное время.
Поскольку этот подход требует значительной дисциплины и может породить серьезный конфликт у родителей, бывает крайне трудно следовать ему до бесконечности.
Освобождение, депрограммирование
До недавнего времени большинство родителей, которые хотели помочь своим детям покинуть культ, думали, что депрограммирование — это их единственное прибежище. Под депрограммированием мы имеем в виду недобровольное задержание члена культа в некультовой окружающей обстановке с одновременным обеспечением информацией и эмоциональной поддержкой, имеющее свое целью породить вопросы, сомнения и критическое мышление о культе, а в конечном счете, если процесс успешный — побудить его покинуть группу. В нашем исследовании случая родителям Моны посоветовали: “Депрограммирование — единственный путь”.
Возможная мотивация
•	Ребенок кажется находящимся под угрозой надвигающейся физической или психологической опасности.
•	Родители боятся утратить контакт, например, если ребенок переезжает в другую страну, чтобы жить с членами культа; или может планировать жениться в рамках культа.
•	Родители могут ощущать неотложность для себя самих, чтобы:
•	облегчить стресс
•	разрешить проблему как можно скорее.
Попытки добиться, чтобы ребенок покинул культ добровольно, окончились неудачей.
Потенциальные выгоды
•	Окружающая среда депрограммирования гарантирует изоляцию от культового влияния.
•	Депрограммирование делает возможным интенсивный, до 24 часов в день, доступ к ребенку, чтобы обеспечить его информацией, поддержкой и поощрением в переоценке культа.
•	Депрограммирование — часто относительно короткий процесс (обычно дело дней) хотя планирование для депрограммирования и следующая за ним поддержка ребенка могут занять месяцы.
•	Депрограммисты часто берут на себя управление ситуацией, устанавливая физическую окружающую среду, собирая и предоставляя относящуюся к делу информацию и вовлекая члена культа в дискуссию. Многие родители предпочитают подход депрограммирования, потому что им кажется, что он облегчает до некоторой степени их ответственность за оказание помощи ребенку. (Другие родители предпочитают участвовать более активно).
•	Депрограммирование может оказаться единственным средством в случае необходимости иметь дело с кризисом или с почти безнадежной ситуацией.
Потенциальный риск
•	Не существует института лицензирования для депрограммистов, и трудно найти объективные критерии, по которым можно было бы судить об их компетентности. Часто родители кончают выбором определенного депрограммиста на основе его репутации и собственных инстинктивных ощущений. Делая этот важный выбор в состоянии стресса, родители могут лишиться выгоды в финансовом отношении или выбрать “эксперта”, который принесет больше вреда, чем пользы.
•	Даже скромно оцениваемые депрограммирования могут в финансовом отношении быть непомерно дорогими для многих родителей (часто более $10000). Депрограммирования требуют секретности в течение периода планирования, а это может способствовать стрессу.
•	Депрограммирования часто требуют нечестности по отношению к ребёнку, что может вызвать напряжение в отношениях родитель-ребенок, а также вызвать этический дискомфорт у родителей.
•	Если депрограммирование планируются поспешно, все усилия могут сосредоточиться на том, чтобы вырвать ребенка из культа, и потребности периода после депрограммирования могут оказаться упущенными из виду. Таким образом, если ребенок решает уйти из культа, ребенок и родители часто чувствуют себя потерянными в течение этого очень трудного периода приспособления. В некоторых случаях стресс после депрограммирования может даже спровоцировать ребенка на возвращение в культ.
•	Недобровольное депрограммирование может быть незаконным. Если оно оказывается неудачным (как в случае, когда после длительного периода времени ребенок остается непоколебимым в своей преданности культу и возвращается к нему), родители могут столкнуться с судебными исками, возбужденными культом или даже их собственным ребенком. Культ также может: изводить родителей, соседей, родственников, друзей и профессиональных коллег, например, угрожая им физическим насилием; спрятать ребенка так, что родители не смогут с ним контактировать; распространять скверные слухи, нацеленные на то, чтобы запятнать репутацию родителей, и т.п.
•	Если депрограммирование терпит неудачу, доверие между ребенком и родителями может быть разрушено, делая будущие попытки воздействия гораздо более трудными.
•	Если депрограммирование является безуспешным, ребенок может еще глубже уйти в культ.
•	Текущие данные предполагают, что депрограммирование преуспевает в убеждении личности покинуть группу в 60-75% случаев. Однако неизвестно, какому проценту этих людей можно было бы помочь покинуть группу посредством добровольных методов. Более того, данные показывают, что в большинстве культов высока степень добровольных уходов. Тем не менее, каждый случай — особенный, и не существует надежного способа предсказать, покинет или не покинет культ данная конкретная личность добровольно или через депрограммирование.
Обеспечение добровольной переоценки
Некоторые люди покидают культ без побуждения со стороны своих родителей. Это возможно благодаря многим факторам, включая следующие:
•	сильная романтическая привязанность к кому-нибудь за пределами культа;
•	член культа может сохранить, по крайней мере, частично, свои критические способности и прийти в ужас от лицемерия, жадности или пагубных верований и практики;
•	медицинские или другие личные нужды могут игнорироваться культом;
•	культ может поощрить члена уйти, потому что он вносит недостаточно много денег или не рекрутирует достаточное число культистов;
чувства тоски по семье и докультовым друзьям.
Однако, значительное число людей нуждается в некоем типе внешней стимуляции прежде чем они решат покинуть культ. Обеспечение добровольной переоценки — это непринудительная стратегия, нацеленная на мотивацию члена для критической оценки культа (добровольно) путем стимулирования его критических способностей через общение родителей и ребенка (и часто с поддержкой консультирования). Эта стратегия требует широкой подготовки родителей путем сбора информации, культивирования конструктивной позиции, обучения умениям общения, критического оценивания природы и степени вовлеченности их ребенка. Чтобы обеспечить выполнение этой стратегии, родители должны установить и поддерживать контакт, взаимопонимание и хорошее общение со своим ребенком. Им нужно возбуждать дискуссии, которые стимулируют критическое мышление ребенка, и обеспечивать текущую эмоциональную поддержку. Наконец, родители вполне могут искать консультационную помощь, чтобы дополнить свои усилия.
Возможная мотивация
•	Родители хотят уважать автономию своего ребенка, в то же время играя активную роль помощников.
•	Поскольку их ребенок не кажется находящимся под угрозой близкой опасности, родителям может понадобиться вложить время и усилия, необходимые, чтобы оценить ситуацию и прореагировать на нее как можно более эффективно.
Потенциальные выгоды
•	Эта стратегия позволяет родителям занимать скорее позицию защитников (а не противников) и таким образом способствует. хорошим отношениям родитель-ребенок.
•	Как скорее постепенный (а не внезапный) процесс, эта стратегия
•	менее травматичная как для ребенка, так и для родителей;
•	дает время собрать информацию, развить конструктивные позиции и умения и сделать осторожный, основанный на информации выбор.
•	В своем стремлении стимулировать собственные критические возможности ребенка это стратегия уважает и может даже усилить его автономию.
Потенциальный риск
•	Поскольку это долговременная стратегия, она может потребовать от родителей выдерживать стресс неразрешенного конфликта в течение длительного периода времени. Родителям также, возможно, придётся “придержать” некоторые из своих собственных потребностей, пока они обслуживают своего ребенка.
•	Пока родители готовятся, их ребенок, вероятнее всего, будет оставаться в культе и может оказаться еще более глубоко в него втянутым.
Когда ребенок географически далек, этому курсу может оказаться очень трудно следовать.
Обратите внимание: Хотя наша работа консультирования о культах сосредотачивается на содействии добровольной переоценке, мы не рекомендуем этот подход всем родителям. Ниже перечислен минимум условий, при которых эта стратегия является наиболее подходящей:
•	У родителей есть или они могут установить контакт со своим ребенком.
•	Родители готовы и способны вложить время и энергию в этот процесс и готовы учиться (если нужно) новым, более эффективным способам общения со своим сыном или дочерью.
•	Родители допускают возможность, что все их усилия могут не дать результата, к которому они стремятся.
Член культа не находится под непосредственной угрозой физического или психологического ущерба.
Представив обзор пяти стратегий реакции на ребенка в культе, мы теперь используем оставшиеся главы, чтобы предложить более детальное, инструктивное объяснение обеспечения добровольной переоценки.
Глава седьмая. Содействие добровольной переоценке культа
Этические соображения
Родители, пытающиеся помочь своему ребенку добровольно переоценить его вовлеченность в культ, сталкиваются с очевидной этической дилеммой. С одной стороны, они могут осуждать культ за использование вводящих в заблуждение манипулятивных методик убеждения и контроля над культистами. С другой стороны, они могут быть не в состоянии избежать, по крайней мере, мягкого частичного использования подобных методик, чтобы облегчить добровольную переоценку участия в культе.
Эта дилемма более кажущаяся, чем реальная, поскольку этическая уместность методик убеждения и контроля зависит от величины обмана и манипулирования, целей взаимодействия и контекста, в котором это имеет место. Эти три фактора значительно отличаются в культовых отношениях и отношениях родителей и ребенка. Цель родителей — защитить и обеспечить процесс благосостояния своего ребенка; цель культа — осуществить желания лидера. Родительское манипулирование мягкое; культовое является экстремистским. Родители действуют в раках контекста открытого общества, которое поощряет автономию и свободный поток информации; культ — закрытое общество, которое благоприятствует зависимости и систематически тормозит свободный поток информации.
Предложения, представленные ниже, уважают автономию и потребности члена культа. Ощущение манипулятивности может проникнуть в отношения родителей и ребенка, но обычно только потому, что соответствующее разрешение конфликта между родителем и ребенком требует самоконтроля и осмотрительности со стороны родителей. Они могут, например, иногда находить необходимым наличие скрытых планов на день. Уровень манипулятивности, который им бывает нужно использовать, однако, сравнительно низок. Более того, при допущении того, что их ребенок является жертвой культовых отношений, сдержанный образ действий человека заботящегося оправдан, потому что а) автономия и рассудительность культиста уменьшены, б) культисту нанесен вред культовыми отношениями и в) семья традиционно имеет большую этическую свободу в процессах социального влияния, касающегося ее, чем люди за пределами семьи.
В заключение, если они хотят придерживаться своих этических ориентиров, родителям следует постоянно следить за своими действиями. Им следует избегать манипулятивных методик влияния только для того, чтобы добиться своих целей или осуществить свои потребности. Им следует убедиться, что образ действий заботящегося в отношениях предусмотрен до того, как пришлось прибегнуть к манипулятивным методам, нацеленным на осуществление целей и нужд ребенка.
Установить взаимопонимание
Личный контакт
Это предпосылке содействия развитию добровольной переоценки. Если у родителей нет контакта с ребенком, их первейшая обязанность — определить его местонахождение. Если нет ответов на телефонные звонки и письма, некоторую информацию может принести посещение группы. Также, если ребенок особенно враждебен в отношении своих родителей, он может более по-доброму ответить на письма, телефонные звонки или посещения братьев или сестер, других родственников или некультовых друзей. Наконец, родителям может потребоваться помощь организаций, агентств и индивидов, имеющих опыт по оказанию помощи семьям потерявшихся культистов. Некоторые источники для изучения перечислены в Приложении.
Если у родителей уже есть контакт, они могут работать над увеличением частоты и качества этого контакта путём, например, поощрения визитов дочери домой и совершения попыток посещать ее. В сущности, чем больше у родителей контакта, тем значительней будут их возможности помочь.
Установить доверие
Если ребенок не доверяет родителям, они не смогут иметь большого конструктивного влияния на него. Ключевой элемент доверия — хорошее общение, не встречающий помех поток информации и чувств между родителями и ребенком.
Годами семьи развивают привычки и модели общения, которые либо расхолаживают, либо поощряют доверие. Например, одна мать, которую мы консультировали, сказала нам: “Когда бы мы с мужем ни имели проблему, мы старались скрыть ее от нашего сына. Мы не хотели, чтобы он тревожился”. Этот тип протекционизма с благими намерениями часто содействует модели скрытности, посредством чего дети, превратившись во взрослых, неохотно доверяют своим родителям. В такой семье доверие не поощряется. Напротив, родители, дети, которые открыто выражают свои чувства и решают проблемы вместе, с большой степенью вероятности развивают отношения доверия.
Ни одна семья не является совершенной. Всегда есть какие-то трудности общения, которые необходимо разрешить. В некультовых семьях выросшие дети и их родители могут вместе работать, чтобы изменить ошибочные модели общения. Но в случаях, когда сын или дочь — в пагубном культе, дело родителей — обучаться умениям и инициировать и поддерживать поведение, которое исправит общение ребенка и родителей и установит доверие.
Умения общения: выслушивание, реагирование и постановка вопросов
Люди часто участвуют в дискуссии и ощущают, что они вроде бы хорошие слушатели. Но выслушивание — это больше, чем простое слушание и реагирование на слова кого-то другого. Выслушивание — это умение. Оно требует восприимчивости не только к конкретным словам, но также к более утонченным мыслям, чувствам и подтекстам, которые выражаются.
Хорошее выслушивание способствует хорошему общению и помогает устанавливать доверие. Родители, которые плохо слушают, могут ненамеренно оттолкнуть своего ребенка. Например:
Ребенок приходит домой и говорит с родителями о своём культовом опыте. Он говорит: “Во время медитации я могу слышать божественную музыку. Она очень красива”. Его мать, которая “выслушивает”, оказывается биологом и вставляет: “Это смешно. Это не божественная музыка, это твоя кровь устремляется через твои уши!”.
Хотя мать скорее всего права, выбор слов и тон могут помешать ее общению с сыном. Почему?
Ее сын описывал свои переживания, и в такой ситуации у родителей была благоприятная возможность узнать о культе и в то же самое время улучшить взаимопонимание с сыном. Если, как в нашем приведенном выше примере, родители настаивают на защите своих собственных идей и отвечают неверием или высмеиванием переживаний своего сына, они рискуют оттолкнуть его. Он может решить, что он не может доверять своим родителям, и поэтому ему лучше ничего не говорить о культе. Или он может решить прекратить посещать дом, раз проводимое там время так неприятно. Все эти последствия, по иронии, прямо противоположны тому, что, как надеялись родители, должно было бы случиться!
Альтернативный подход к этой ситуации для родителей заключается в том, чтобы с уважением выслушать, задать вопросы и поощрить своего сына поговорить о его культовых переживаниях с надеждой, что он будет ощущать себя уважаемым, понятым и пожелает продолжать делиться своими мыслями и чувствами с родителями.
Возвращаясь к примеру с божественной музыкой, альтернативный ответ мог бы быть таков: “О, а что такое в точности медитация? Как ты это делаешь? Как именно звучит музыка? Почему ты называешь ее божественной?” или другие вопросы, которые дали бы информацию, одновременно сообщая уважение и интерес к деятельности их сына. Родители могут обнаружить, что один фрагмент информации ведет к другому. Например, в процессе постановки вопросов может стать очевидным, что некоторая культовая практика является секретной и что предполагается, что культисты не будут раскрывать это своим родителям. Так, родители могут спросить: “Почему медитация является тайной?” При этом подходе родители не говорят своему сыну, что он глупый, но вместо этого они выражают интерес и любопытство, посредством чего открывают каналы общения и доверия. Конечно, при постановке этих вопросов тон голоса очень важен.
Когда становится очевидным, что установлено хорошее взаимопонимание, при котором ребенок добровольно излагает как информацию, так и личные чувства относительно культа, тогда родители могут начать задавать вопросы, которые являются неугрожающими, но могут породить некое критическое мышление о культе. Например: “Откуда ты знаешь, что это — божественная музыка? Не думал ли ты, что это может быть что-нибудь другое?” Здесь ребенка мягко подводят к продумыванию альтернатив без ощущения, что на него нападают.
Одно дальнейшее замечание: как мы отмечали в Главе второй “Деструктивные культы”, члены культа часто усваивают словарь и разговорные модели (иногда определяемые как “заряженный язык”), которые служат для подкрепления культовых верований. Хотя мы поощряем знакомство родителей с этим словарем, мы твердо советуем не пользоваться им непреднамеренно в дискуссиях со своим сыном или дочерью, поскольку это придает правдоподобие культовому жаргону и часто вызывает ассоциации, которые стимулируют некритическое одобрение культовой доктрины. Если ребёнок использует заряженный язык, родителям следует просить определений и объяснений в некультовой терминологии, как это демонстрируется в примерном диалоге*, приводимом ниже:
Дочь (в культе): Люди во внешнем мире не понимают истинного духовного пути.
Родитель: Что ты имеешь в виду под “внешним миром”?
Дочь: Ну, фактически это означает всё, что за пределами мира Гуру.
Родитель: Я не знаю, что ты имеешь в виду под миром Гуру.
Дочь: Это трудно объяснить.
Родитель: Не могла бы ты попытаться объяснить это своими собственными словами?
Дочь: Хорошо, это всё, что не является частью стиля жизни, верований и учения нашей группы.
Родитель: Итак, когда ты говоришь “люди во внешнем мире”, ты говоришь о каждом, кто не является членом твоей группы?
Дочь: Да, я думаю так.
Родитель: Это делает меня аутсайдером?
Дочь: Да, я полагаю так.
Родитель: Почему ты это называешь “внешним миром”?
Дочь: Потому, что это совершенно иной опыт жизни, когда следуешь учению Гуру. Это действительно равносильно пребыванию в ином мире. Во всяком случае, этим термином пользуются в группе, и это для меня имеет значение.
Родитель: Да, для меня это огорчительно.
Дочь: Что огорчительно?
Родитель: Я пытаюсь понять, что ты говоришь, а ты употребляешь слова, которые не имеют одинакового смысла для нас обоих. Например, когда ты используешь словосочетание “внешний мир”, ты приделываешь мне ярлык аутсайдера, а это создает между нами искусственный барьер. При том способе, которым я вижу вещи, мы живём в одном мире.
Дочь: Да, хорошо, мы живем в одном и том же мире. (Пауза). Может быть, если я скажу “люди, которые не следуют Гуру”, это будет иметь больше смысла для нас обоих.
Подобное прояснение помогает дочери думать скорее о “людях, которые не следуют Гуру”, многие из которых ей нравятся, нежели “обо всех за пределами мира Гуру”, словосочетание, которое, вероятно, подразумевает “зло” и “угрозу”.
Эта часть умений общения предлагает краткие общие описания, которые будут тщательно разработаны на последующих страницах. Кроме того, имеются доступные программы, которые описывают и систематизируют умения общения более детально. Одна из них опубликована издательством Research Press и озаглавлена “Семинар по общению для родителей подростков” (Communication Workshop for Parents of Adolescents). Она не имеет ничего общего с культами. Она относится только к общению между и подростками и взрослыми и говорит о разных родительских стилях: авторитарном, при котором родитель диктует ребенку; непоследовательном; сверхпротекционистском; и ориентированном на решение проблем, при котором к проблемам подходят как к препятствиям, которые следует понять и на которые нужно реагировать творчески. Этот стиль напоминает подход, который мы здесь описываем.
Контроль эмоций
Осознание и обучение контролю над эмоциональными реакциями — важнейшие шаги по установлению взаимопонимания, потому что эти реакции могут создать беспокойство, смятение и недоверие в отношениях родитель-ребенок.
У людей часто бывают сильные эмоциональные реакции даже без полного понимания того, что они ощущают. Например, муж ворчит за что-то на свою жену, а она говорит: “Из-за чего ты сходишь с ума?”, и он вопит в ответ: “Я не сумасшедший!”. Он может говорить совершенную ложь, но есть шансы, что он действительно не отдаёт себе отчета в своих чувствах.
Прежде чем вы сможете контролировать эмоции, вы должны отдавать себе в них отчет. Один способ повышения понимания заключается в пересмотре и попытке оценить эмоциональные реакции из прошлого. Консультируя родителей, мы часто предлагаем им вести журнал, описывающий взаимодействия их с ребенком (такие, как телефонные беседы; личные встречи, даже копии писем, посланных и полученных), а затем обсудить эти взаимодействия со своими супругами, семьей и другими, с кем они предпочтут поделиться своей проблемой. Далее следуют вопросы для обдумывания: Что вы сказали своему ребенку? Что подразумевал ваш тон голоса? Какие чувства были переданы? Гнев? Враждебность? Упрек? Любовь? Уважение? Понимание? Доверие? Подозрение? Были ли какие-то особенные спорные вопросы, которые заставили вас расстроиться или даже потерять контроль? Почему?
Данные выше вопросы имеют целью помочь родителям узнать и понять свои собственные чувства. Вторая сфера для размышления — это как реакции родителей могут повлиять на их отношения со своим ребенком. Разозлённость, например, имеет тенденцию к тому, чтобы вызывать отрицательные последствия — она часто вызывает оборонительную позицию и может приводить к конечному распаду общения, хотя в некоторых ситуациях честный гнев способен вытряхнуть ребенка из деструктивной мыслительной модели. С другой стороны, искренние выражения тревоги, волнения, печали и разочарования имеют тенденцию к положительным результатам, таким как: помощь в пробуждении критических способностей ребенка, насаждение семян сомнения относительно культа, напоминание обо всем том хорошем, что есть в “старом мире”. Родители могут сказать ребенку, например, что они очень печальны из-за того, что он решил уйти из школы, говоря: “Всего несколько месяцев тому назад ты говорил нам, как ты любишь школу. Ты говорил, что она стимулировала и давала тебе шанс открыть свои силы. Теперь ты говоришь, что уходишь, и это трудно понять. Не похоже, что в душе ты хранишь собственные интересы, и это нас печалит”. Такие утверждения не являются угрожающими и могут послужить усилению любви между родителями и ребенком. В некоторых случаях у ребенка могут быть похожие чувства — то есть сожаление по поводу ухода из школы — и он может быть благодарен за благоприятную возможность обсудить свои собственные чувства.
(Одно предупредительное замечание: Мы чрезвычайно не рекомендуем симулировать печаль или разочарование, потому что такое притворство часто интенсифицирует как раз то самое недоверие и напряжение, которое родители пытаются рассеять).
По мере получения практики родители могут научиться управлять своими эмоциями и отвечать своему ребенку конструктивно. Мы часто предлагаем родителям стараться предвидеть неуловимые ситуации, репетировать их в уме и проигрывать их по ролям с супругом, членом семьи или другом. Например: ваш сын планирует приехать домой на несколько дней. Вы можете предвидеть или вообразить вероятные беседы, мысли, чувства, такие как: оборонительная позиция вашего сына, когда он входит в дверь, ожидая, что вы будете критиковать его группу и собираетесь ввязаться в жаркий спор, как это случалось в течение многочисленных визитов в прошлом; ваше собственное опасение, что вы рассердитесь, вызовете раздражение вашего сына, говоря не то, что нужно, и т.д. Пока вы репетируете, думайте о способах исправления общения, доверия и взаимопонимания и испытывайте разные способы реагирования. Например, практикуйтесь слушать более уважительно и задавать вопросы скорее открытые, чем обличительные.
Примерные ситуации для ролевых игр:
Дочь говорит родителям: “Я переезжаю из моей квартиры в монастырский дом с моими друзьями из группы”. Услышав что-нибудь подобное, многие родители ощущают мгновенное чувство тревоги и вступают в сердитый спор, стараясь отговорить дочь от следования этим планам. Они могут угрожать: “Мы отречемся от тебя, если ты это сделаешь”, или “Мы поедем в Калифорнию, чтобы спасти тебя от этой группы”. Эти реакции, хотя они и исполнены благих намерений, могут глубже подтолкнуть дочь в группу. В качестве альтернативы родители могут попытаться передать свои тревоги способом, который не отвратит их дочь.
Примерный диалог:
Дочь: Я переезжаю из своей квартиры в монастырский дом с моими друзьями из группы.
Мать: Это звучит так, словно ты думаешь дать очень глубокое обязательство, а это меня беспокоит.
Дочь: Почему?
Мать: Я боюсь, мы потеряем ту близость, которую мы имеем.
Дочь: Почему? Я только переезжаю из одного места в другое в том же городе.
Мать: Да, это верно. Но это выглядит гигантским шагом в направлении возрастания твоей преданности группе.
Дочь: Ну, в определенном плане это верно.
Мать: Для нас чем глубже ты в это вовлекаешься, тем более далёкими мы себя ощущаем, и это нас печалит.
Дочь: Ну, я не имею в виду отталкивать вас, но вы всегда меня критиковали.
Мать: Мы не критиковали тебя, дорогая. Мы только не понимаем группу, к которой ты принадлежишь, которая нас пугает. Мы чувствовали бы себя лучше, если бы ты сообщала нам больше и позволяла участвовать в некоторых из важных решений в твоей жизни.
Дочь: Вы имеете в виду, как это решение переехать?
Мать: Да, только поговорим о “за” и “против” вместе. Мы хотим понять твою аргументацию, твои мысли о переезде. И мы хотим сказать тебе о наших мыслях об этом.
Сын говорит родителям: “Мне нужно моё наследство от дедушки и бабушки. Мне больше восемнадцати лет, и оно по закону мое”. Снова родители могут запаниковать и сказать: “Абсолютно нет! Тебе может быть больше восемнадцати, но ты ведешь себя как ребенок. Мы не позволим тебе вручить дар твоих дедушки и бабушки этому скользкому культу”. В такой ситуации у родителей законно могут потребовать отдать деньги их сыну (хотя здесь возможны способы заморозить деньги до какой-то более поздней даты). Каким бы ни был их ответ, родителям следует в душе помнить о важности поддержания общения и создания доверия. Хотя грустно видеть, как деньги растрачиваются понапрасну, еще хуже потерять контакт с ребенком. В таком типе ситуаций мы поощряем родителей к тому, чтобы пригласить сына домой для личного обсуждения финансовых дел.
Примерный диалог
Сын: Мне нужно моё наследство от дедушки с бабушкой.
Отец: Твой дед оставил тебе эти деньги, потому что он тебя любил. Мне очень грустно, что ты берешь их сейчас, потому что он был бы глубоко задет, если бы знал, что ты собираешься с ними делать.
Сын: Ты не веришь мне, что я использую их так, как тебе хотелось бы?
Отец: Нет, дело не в том, что я не доверяю тебе. Дело в том, что мои родители, твои бабушка и дедушка, имели определенные надежды на тебя, определенные идеи относительно того, как им хотелось бы, чтобы ты использовал эти деньги.
Сын: И они перевернулись бы в своих могилах, если бы знали, что я все это отдаю организации, которая несет мир и осуществление в жизнь людей? Не отражаешь ли ты свое собственное разочарование?
Отец: Я признаюсь, что разочарован. Я также смущен и обеспокоен. Кажется что в последнее время ты довольно отчужденный и необщительный. Теперь ты требуешь свое наследство. Мы хотели бы, чтобы ты поговорил с нами побольше и объяснил, что происходит.
Сын: Я пытался говорить с вами, но все, что вы делаете — это нападаете на меня.
Отец: Нам жаль, что ты это так воспринимаешь. А мы действительно хотим попытаться быть более понимающими, но нам нужна твоя помощь. Мы действительно хотели бы к тебе приехать, и мы могли бы хорошенько поговорить.
Сын: Вы имеете в виду, что хотите устроить для меня депрограммирование?
Родители: Нет, мы просто хотим провести время с тобой. Мы приедем к тебе. Но нам нужно время, чтобы побыть с тобой наедине, так, чтобы мы могли начать залечивать семейные раны.
Ребенок говорит матери: “Мне жаль, что отец так болен и находится в больнице, но я действительно не могу приехать домой. Моя работа слишком важна”. Это особенно скверная ситуация, во-первых, потому что она показывает, что культ может иметь чрезмерный контроль над жизнью ребенка и заставляет его вести себя таким образом, что ему, возможно, будет трудно простить себе в дальнейшем. Во-первых, у матери уже стресс, и она может не иметь эмоциональной силы ответить своей дочери эффективно. В лучшем случае, мать может попытаться обсудить ситуацию с ребенком, спрашивая у нее: “Почему ты не можешь приехать домой? Нет ли чего-нибудь такого, что я могла бы сделать более легким?” и честно передавая свои чувства ребенку, например: “Отец все время спрашивает о тебе. Ему действительно нужна твоя поддержка на это время. Очень печально, что ты не едешь домой”. Хотя это сложный “шаг чувства вины”, он приемлем. Нормальная семейная порядочность требует некоторого чувства вины в такой ситуации.
Преодоление барьеров, возводимых культом
Культы часто пользуются тактикой, которая мешает общению родителей и ребенка и разрушает доверие. Они могут намеренно прилагать усилия для создания эмоционального климата, поощряющего членов быть более лояльными в отношении культа, чем своих собственных семей. Для родителей может быть очень огорчительно осознавать, что у культа имеется весьма существенное влияние, в то время как они имеют очень ограниченное воздействие на своего ребёнка. Консультируя родителей, мы стараемся предложить более позитивные способы реагирования и преодоления культовых барьеров.
Барьер: ограниченное предоставление данных
Многие культы отваживают членов от проведения времени наедине со своими родителями. Телефонные звонки часто контролируются, при этом член культа советует ребёнку, что сказать. Некоторые культы настаивают на посылке защитного “эскорта” (имея в виду другого члена), когда ребенок выезжает со своими родителями или посещает дом. Такая тактика направлена на ограничение родительского контакта и влияния.
Стратегия. Хотя родители оказываются в невыгодном положении, они могут попытаться провести переговоры об условиях общения. Например, дочь звонит домой и говорит, что не может приехать в гости в День Благодарения. Её родители могут сердито ответить: “Мы не слышали о тебе три месяца. Это нечестно. Как, по-твоему, мы себя чувствуем? Мы вырастили тебя. Мы заботились о тебе. И вот как ты с нами обращаешься!” Такая стратегия атакующего типа часто имеет своим результатом гнев, оборонительную позицию и эмоциональное охлаждение между родителями и ребенком.
Напротив, родители могут сказать мягко: “Мы очень разочарованы тем, что ты не приезжаешь домой в последнее время, и мы не поговорили. Нам не хватает тебя. Есть ли какой-нибудь способ устроить так, чтобы мы могли тебя повидать? Нет ли чего-нибудь такого, что могли бы сделать мы? Нет ли чего-нибудь, что могла бы сделать ты?”. В этот момент выражаются печаль и разочарование, но не упрек. Родители задают вопросы, спрашивают об идеях дочери и показывают, что они готовы идти на компромисс и переговоры. (Конечно, стиль выражения — такой, как интонация, — должен быть естественным для родителей. Более того, они включают ее в поиски решения проблемы).
Поговорив об этом еще немного, дочь может ответить обещанием: “Я постараюсь почаще звонить домой”. Если она не звонит, тогда в следующий раз, разговаривая с ней, родители могут сказать: “Мы разочарованы, потому что ты сказала нам, что собираешься звонить домой чаще”. Теперь, возможно, что она не звонит домой потому, что культ оказывает на нее давление, и разочарование родителей может побудить её к пониманию культового манипулирования. Она внезапно может осознать, что культ мешает ей звонить, то есть делать что-то такое, что она хочет. Она может начать возмущаться контролем культа над её жизнью.
Барьер: антиродительская пропаганда
Эмоциональная связь между родителями и детьми часто рассматривается как самые сильные узы, существующие между человеческими существами. Зная о потенциальной силе этой связи и опасаясь, что родители увлекут своих детей из группы, культы могут попытаться ослабить связи членов с их семьями посредством антиродительской пропаганды.
В одном культе, например, культистов предупреждают, что “Сатана действует через тех, кого вы любите”. Лидер другой группы уговаривает: “Придите ко мне. Ваши родители в действительности не любят вас. Только гуру любит вас”. Лидер псевдо-христианского культа советует членам, чьи родители противостояли культу: “Не мечите жемчуг перед свиньями. Пусть мертвые хоронят мертвецов. Тот, кто любит свою мать и отца больше, чем меня, не достоин меня”. Культистов иногда даже принуждают говорить, что они убили бы своих собственных родителей, если бы лидер попросил их это сделать. (Джим Джонс заставлял культистов делать публичные заявления, что они убили бы любого родственника, который противостоит Народному Храму).
Не приходится и говорить, что это натравливание детей на родителей может иметь глубокое и разрушительное воздействие на отношения родителей с ребенком, возбуждая у ребенка недоверие, страх и даже отвращение к своим собственным родителям.
Стратегия. Самое эффективное средство противодействия антиродительской пропаганде — это демонстрация посредством слов и действий того, что культ говорит о родителях неправду. Например, культ может советовать новым членам: “Когда вы будете говорить своим родителям, что покидаете школу и переезжаете в общинный дом, они, вероятно, очень расстроятся и рассердятся, возможно, даже до истерики. Часто они будут пронзительно кричать, вопить, угрожать прекращением поддержки вас, угрожать отречением от вас. Это только потому, что родители не понимают красоты нашего духовного стиля жизни и стремлений. К сожалению, мы не можем заставить их понять, и, в некоторых случаях, мы должны оставить их позади”.
При этих обстоятельствах родители, которые отвечают сильной оппозицией, подтверждают предсказания культа о том, что “родители не понимают”. В результате правдоподобие культа в глазах их ребенка может быть скорее усилено, чем уменьшено.
С другой стороны, если родители не отвечают так, как предсказал культ, а вместо этого демонстрируют свое желание поддерживать полные любви, доверия тесные отношения, их сын или дочь могут задуматься, почему группа настолько негативна в отношении родителей.
Это не значит, что родителям предлагается изображать энтузиазм относительно группы, посылать деньги, говорить, что они хотели бы быть принятыми в культисты и т.п. Такой обман часто порождает подозрение, в то время как честное в спокойное расхождение во мнениях может стимулировать критическое мышление ребенка и передать родительскую озабоченность и тревогу. Вполне возможно интересоваться группой, не поддерживая ее.
Барьер: боязнь депрограммирования
Культы используют спорный вопрос о депрограммировании, чтобы усугубить недоверие членов к своим родителям. Например, культистам дают преувеличенные, искажённые описания мучительных, безжалостных методик проведения депрограммирования, предназначенных, чтобы “разбить вашу веру в бога”, таких методик, как: избиения, изнасилование, лишение сна, голод. И культистов предупреждают, что их родители обязательно попытаются их депрограммировать.
Стратегия. Если родители не планируют депрограммировать своего ребенка, культ критикует их несправедливо. Чтобы противостоять страху перед депрограммированием, родители могут попытаться обсудить спорный вопрос открыто. Например, дочь несколько раз отказалась от приглашений посетить дом. Её родители могут сказать: “Ты боишься, что мы попытаемся депрограммировать тебя?” Если она говорит “Да”, ее родители могут сказать ей, что они не планируют депрограммирование, и спросить: “Как мы можем разуверить тебя?”. Они открыты, честны и спрашивают у своего ребенка исходные данные, которые дают ей ощущение контроля над этой угрожающей проблемой. Они могут спросить у нее, что она знает о депрограммировании, и поговорить о связанной с этим этике. Они могут выразить свое восприятие ее как автономной взрослой. Наконец, они могут спросить о ее предложениях относительно того, как они могут больше времени проводить вместе.
Возможности, стимулирующие разрешение проблем
Культистов часто лишают возможностей по решению проблем. Выбор относительно стиля жизни, диеты, профессии, женитьбы или замужества часто делает лидер. Культистов с проблемами поощряют искать ответы у лидеров или молиться, монотонно петь или заниматься медитацией до тех пор, пока проблемы не исчезнут, или, другими словами, они перестают о них думать или беспокоиться. Интеллектуальные вызовы редки и часто ограничены обслуживанием культовых потребностей, таких, как административные проблемы поисков средств. Конфликтные или противоположные взгляды являются недосягаемыми или презираемыми, а критическое мышление опорочивается как недуховное, не являющееся необходимым или даже еретическое. Наконец, частое использование методик контроля сознания имеет тенденцию замедлять или уменьшать способности к решению проблем, ставя многих культистов культа в невыгодное положение, когда дело доходит до использования их ума, чтобы оценить культ.
Переоценка преданности культу и критическая оценка культовой практики и верований требует очень настроенного на решение проблем поведения, к которому культы отбивают охоту у своих культистов, даже считают его предосудительным. Так, прежде чем член культа сможет обратиться к задаче переоценки, он часто будет нуждаться в практике по использованию своего ума. Родители могут помочь заново пробудить умственные способности у ребенка: подвергая его интеллектуальной стимуляции, моделируя поведение в духе разрешения проблем, приглашая его участвовать в семейном решении проблем и поощряя его самого заниматься личными конфликтами и разрешать их.
Подвергать воздействию интеллектуальной стимуляции
Ниже мы предлагаем вопросы и предложения, чтобы помочь родителям определить род деятельности, который может быть интеллектуально стимулирующим для их сына или дочери:
•	Какой деятельностью увлекались ваши сын или дочь перед вступлением в культ? Чтение (какой вид материала?); писательство; сидение у телевизора (просмотр каких программ?); фильмы; театр; балет; академические курсы (какая область науки?); организационные обязательства (политические, образовательные, социальные, профессиональные, религиозные, гражданские, другие?); игры (шахматы, скрэббл?); путешествия (экскурсии, жизнь на открытом воздухе в палатках, посещение друзей?); искусство (творчество, понимание?); музыка (сочинительство, игра на инструменте, посещение концертов?); соображения и цели, связанные с карьерой, и т. д. Какой из этих видов деятельности выглядит интеллектуально вызывающим? К какому можно прибегнуть сейчас? Как вы можете поощрить эту деятельность или, по крайней мере, стимулировать беседу о ней?
•	С кем ваш сын или дочь обсуждали, спорили и оценивали конфликты, верования, ценности, принципы, философию, политику, религиозные взгляды, творческие идеи до вступления в культ? (То есть, друзья, родственники, коллеги, учителя, консультанты, товарищи-студенты?) Из этих людей кто в настоящий момент доступен? Кому ваш ребенок может ответить? Можете вы пригласить их пообедать?
•	С момента вступления в культ развились ли и поддерживались ли у вашего ребенка какие-нибудь интеллектуальные интересы? Связанные с культом? Не связанные с культом? Как вы можете поощрить некультовые интересы?
Выражали ли недавно ваши сын или дочь желание заниматься интеллектуальной деятельностью, — например, учебной, чтением, путешествиями, — но говорили, что нет времени или денег сделать это? Как вы можете поддержать эти стремления?
Как только вы приняли решение относительно ряда видов деятельности, которые вы будете предлагать или делать доступными для вашего ребенка, попытайтесь включить их в то время, которое он проводит с вами. Если он отвергает одно предложение, будьте готовы (но не чрезмерно агрессивно) с другим. Может потребоваться время, прежде чем вы попадете на что-то, что возбудит его интерес.
В лучшем случае, этот опыт поможет заново активизировать критическое мышление члена культа в том пункте, где он готов и способен переоценить свою преданность культу; в самом худшем случае, эта деятельность направит его внимание от культа к некультовому миру.
Моделирование поведения, способствующего решению проблем
Родители могут использовать повседневные проблемы, чтобы смоделировать эффективные позиции по решению проблем, поведение и умения в присутствии своего сына или дочери. Это моделирование может, в свою очередь, стимулировать собственные способности их ребенка к решению проблем. Например:
Джон, член культа, приходит домой навестить своих родителей в момент, когда они пытаются решить, покупать или не покупать новую машину. Оба родителя имеют доход, делают вклады в поддержку семьи и делят ответственность за финансовые решения. В этом момент отец хочет купить машину, в то время как мать не хочет. В своей попытке смоделировать поведение, способствующее решению проблем, они откладывают свои дискуссии до времени принятия пищи, когда, как они знают, Джон будет присутствовать.
Примерный диалог:
Мать (отцу): Как работает машина у тебя сегодня?
Отец (горячо, с юмором): Ну, хорошая новость уже то, что она не взорвалась. Плохая новость в том, что ей требуется новая выхлопная система.
Мать (обращаясь за мнением папы): Как ты думаешь, что нам следует делать с этим?
Отец (предлагая свое мнение и выражая готовность обсудить вопрос): Это зависит от того, как на это посмотреть. Я думаю, нам следует купить новую машину. Но я знаю, что ты с этим не согласна. Что ты думаешь?
Мать (явно собравшись): Ну, я думаю об этом весь день и составила список финансовых “за” и “против”, включая оценку ремонта, который мы должны сделать для машины, которая есть у нас сейчас. Вот. (Показывает список отцу).
Отец: Да, ты действительно выполнила свою домашнюю работу. Я поражен. И твой вывод?
Мать: Мне кажется, что отсрочка покупки машины на шесть месяцев или около того позволит нам заплатить другие наши долги. Тогда мы можем начать с чистой доски. Я за то, чтобы отремонтировать машину и купить новую через шесть месяцев. Почему ты не посмотришь на мою оценку и не скажешь, что ты думаешь?
Отец: Твои цифры выглядят правильными, но (выражая уважительное несогласие и вводя новую информацию) мои заботы — о безопасности и надежности. Честно, я беспокоюсь, когда веду этот кусок старого железа по шоссе. Он трясется как безумный при 45 милях в час. Что касается надежности, то я уже пропустил 5 или 6 важных встреч из-за поломки. Это очень огорчительно.
Мать: (признавая свой недосмотр): Да, я догадываюсь, что не учла этих фактов, потому что я редко пользуюсь машиной. Это определенно серьезные соображения. Но как насчет общественного транспорта или пеших походов? Не можешь ли ты этим обходиться в течение нескольких месяцев?
Отец (честно): Да, я могу обойтись. Но правда заключается в том, что я не хочу. Я скорее проведу время с тобой и детьми, чем тратить лишних два часа, используя общественный транспорт.
Мать: Ну, я рада, что ты хочешь проводить время с нами — и твоей газетой! Но, возвращаясь к моему списку, ты думаешь, что мы действительно можем позволить себе новую машину?
Отец: Я не уверен, но я бы хотел попробовать распорядиться нашими финансами так, чтобы мы смогли. Как ты думаешь, мы можем урезать расходы другими способами, чтобы компенсировать выплату?
Мать (в нерешительности задумавшись): Хм-м-м. Интересная мысль, давай подумаем об этой возможности и обсудим ее завтра (откладывая мнение и принятие решения до более позднего момента).
Данный выше диалог, не обращаясь к спорным культовым вопросам, показывает Джону поведение в духе решения проблем, которого его лишает культовый опыт, такого, как уважение и заинтересованность в чувствах и мнениях других; готовность искать информацию и идти на компромисс; признавать ошибки; менять свое мнение в свете разумного совета; использовать юмор; планировать организованную стратегию сотрудничества и тому подобное.
В культе у Джона не было его личных денег, все его заработки маляра шли культу. С ним не советовались относительно финансовых решений, даже когда они непосредственно затрагивали его. Например, когда ему требовалась новая малярная кисть, казначей культа решал, сколько он может потратить и где ее купить. Никто не спрашивал Джона о его мнениях или чувствах; что бы ни говорил ему лидер сделать, он делал. Рациональное обсуждение и спор чувствительно отсутствовали в его жизни. Когда Джон не соглашался с чем-нибудь, он погружал себя в медитацию, пытаясь отделаться от “негативности” (как были обеспечены ярлыками культа все сомнения, вопросы и жалобы). Наконец, не было реальных возможностей для решения проблем относительно личного имущества (такого, как машина), поскольку членам позволялось иметь только такие простые предметы первой необходимости, как одежда и зубные щетки.
Вовлечение ребенка в семейное решение проблем
Другой способ стимулировать решение проблем — это вовлечь ребенка в семейное принятие решений. Начиная с простого выбора, родители могут задавать такие вопросы, как: “В какой ресторан ты хочешь пойти?”; “Какой фильм ты хочешь посмотреть?”; “В какой цвет, как ты думаешь, следует выкрасить гараж?”.
Для некультистов эти вопросы могут показаться упрощенными, даже снисходительными, не требующими ничего, кроме размышления над утверждением своих предпочтений. Но для культистов, которых учили подавлять свои личные предпочтения, этот выбор в действительности может быть трудным, смущающим, даже болезненным. Поэтому родители должны быть терпеливыми, давая своему сыну или дочери достаточное количество времени для ответа. Хотя прогресс может казаться медленным или незначительным, мы обнаружили, что даже простые вопросы помогают стимулировать сознание члена культа. Кроме того, спрашивая его мнение, родители выражают свой интерес, уважение и желание включить своего ребенка в семейные дела.
После того, как ребенок до некоторой степени привыкает принимать мелкие решения, родители могут пригласить его участвовать в более сложном решении проблем, в обращении к семейным проблемам, которые требуют таких умений, как: принятие во внимание мыслей, чувств, мнений, идей других; требование и критическая оценка относящейся к делу информации; планирование совместной стратегии; (drawing) рациональные выводы.
Например, предположим, что Джон (из предыдущего примера) был довольно-таки хорошо осведомленным о машинах до вступления и культ. Чтобы вовлечь его в семейное решение проблем, родители могут спросить его мнение и соображения относительно того, покупать или не покупать машину. Они могут спросить его о характерных особенностях в смысле безопасности, об эксплуатационных качествах надежности, удобстве, цене и стиле различных моделей, и, если у него нет данных на тот момент, попросить его помочь получить информацию. Они могут пригласить его посетить вместе с ними ряд агентов по продаже автомобилей. Они могут попросить его помощи в планировании бюджета, чтобы снизить свои расходы на следующие шесть месяцев. Как в других ситуациях, родителям следует подгонять свою стратегию к конкретным способностям и интересам их сына или дочери.
Поощрение к разрешению личных конфликтов
По мере того, как в детско-родительских отношениях продолжает строиться доверие, член культа может начать делиться некоторыми из своих личных проблем со своими родителями. Дочь может, например, жаловаться на излишний рост веса, утомление, финансовую ненадежность или профессиональные конфликты. Не выпрыгивая из себя, чтобы выручить ее, родители все-таки могут показать свою готовность помочь и поощрить свою дочь попытаться разрешить ее собственный конфликт путем использования своих собственных критических способностей. Это может быть очень деликатная ситуация, потому что членам культа часто говорят, что им следует разрешать все их проблемы и удовлетворять все их потребности внутри культа. Помощь извне, предупреждают их, принесет больше вреда, чем пользы. Поэтому для родителей является решающим не навязываться или пытаться решить проблему вместо ребенка, но осторожно и заботливо предложить поддержку, в то же время поощряя критическое мышление.
Примерный диалог:
Дочь: Я прибавила 25 фунтов с того времени, как я в ашраме. Я становлюсь толстой, и это мне не нравится.
Родитель: Хорошо, чего ты ожидаешь? Твой вегетарианский режим полон арахисового масла, спагетти и тому подобного. Почему ты не прекратишь есть эту дрянь и не вернешься к нормальной еде и к нормальной жизни?
Комментарий. Этот ответ, вероятно, рассердит или оттолкнет ребенка. Он возлагает вину на ребенка и высмеивает ее привычки в еде и жизненном стиле как “ненормальные”. Он также подразумевает, что ее единственный выбор — покинуть ашрам, что может быть для нее эмоционально неприемлемо.
Альтернативный диалог:
Дочь: Я прибавила 25 фунтов с того времени, как я в ашраме. Я становлюсь толстой, и это мне не нравится.
Родитель: Это очень большая прибавка в весе. (Молчание. Слушает ответ дочери).
Дочь: Да, это случилось так быстро, я даже не осознавала этого. Теперь мне не подходит ничего из моей одежды.
Родитель: Это, должно быть, неудобно для тебя.
Дочь: Да, я не знаю, то ли мне следует покупать новую одежду, то ли продолжать защитную диету.
Родитель: Что ты полагаешь наилучшим?
Дочь: Я действительно не знаю. Я очень расстроена этим.
Родитель: Это понятно.
Дочь: У меня, похоже, нет силы воли, которая мне нужна, чтобы похудеть.
Родитель: Я помню, когда ты была в средней школе и имела похожую проблему. Ты приняла твердое решение похудеть и добилась успеха. (Напоминает ребенку о личных силах).
Дочь: Да. Я хотела бы, чтобы я смогла сделать это теперь. Но я не ощущаю, что у меня есть тот же контроль, какой я имела тогда. Это другое. Я не чувствую, что я смогу это сделать. Не одна.
Родитель: Есть что-нибудь, что я могу сделать, чтобы помочь?
Дочь: Я не уверена. Возможно, если я приеду домой, проведу с вами неделю, я смогу выбраться из этой привычки переедания.
Родитель: Добро пожаловать сюда в любое время.
Комментарий. В данной выше беседе родитель осторожен, он не сообщает дочери, что делать, но вместо этого предлагает поддержку. Ребенок сам лидирует, делая свой собственный вывод, стараясь решить проблему. Родитель, хотя и может чувствовать, что переедание связано с культом, не использует этот вопрос для того, чтобы насмехаться над дочерью. В конечном счете ребенок может видеть добровольно, что культовый стиль жизни и диета в большой части ответственны за ее набор веса. Или родители могут предположить эту связь неугрожающим, не высмеивающим способом, когда их дочь выглядит готовой и способной услышать. Это может вести к дружеской, хотя и критической, дискуссии об относящихся к диете верованиях группы — что, в свою очередь, может вести к критическим дискуссиям по другим аспектам группы.
Глава восьмая. Объяснение культового влияния
Одна из главных целей содействия добровольной переоценке заключается в том, чтобы помочь члену культа сделать автономный, основанный на информированности выбор между культом и некультовым миром. Это требует (1) понимания и критической оценки культовых и некультовых влияний; (2) переоценки некультового мире; и, в конечном итоге, (3) осуществления выбора между этими двумя. Эта глава дает практические предложения для оценки культового влияния.
Когда родители установили взаимопонимание, преодолели некоторые из культовых барьеров к общению и стимулировали способности своего ребенка по решению проблем, наступает хорошее время начинать прямо обращаться к культовым вопросам с их сыном или дочерью.
Разговор о культе обречен на создание напряженности и возбуждение оборонительности со стороны ребенка. Родителям следует это предвидеть и постараться быть чуткими в отношении чувств их ребенка, помня, что намерение заключается не в том, чтобы запугиванием заставить ребенка уйти, но в том, чтобы обеспечить окружающую обстановку, ведущую к переоценке присоединения к культу. Терпение и осторожность здесь — бесценные плюсы. Например, если в середине дискуссии ребенок становится сдержанным, угрюмым, подозрительным, взбешенным и т.п., может быть, мудрее отступить и подождать, пока его настроение не будет более восприимчивым. Это не означает предложения уклонения от всякого конфликта, но скорее означает, что родители должны определять, будет ли продолжение данной конкретной дискуссии конструктивным или нет. Также возможны моменты, когда родители, чувствуя себя плохо подготовленными к тому, чтобы отвечать конструктивно на комментарии ребенка относительно культа, хотят отложить дискуссию до того времени, когда они будут более осведомленными.
Мы предлагаем, чтобы в дискуссии о культе родители сосредоточились на трёх и главных силах культового влияния: манипулировании, отталкивании и привлекательности.
Манипулирование
Манипулирование относится к неэтичным (то есть вводящим в заблуждение, принудительным) тактикам убеждения, которые культы применяют к своим членам или потенциальным обращенным и к обществу в целом, включая в себя, но не ограничиваясь этим: фальшивые обещания, искажение, подавление сомнений, групповое давление, методики подавления разума, изоляцию от некультового влияния и контроль повседневной деятельности.
Культисты часто искренне не подозревают о манипулятивных уловках культа. Или у них может иметься в наличии арсенал рационалистических объяснений, которые служат оправданием, защищают или даже восхваляют подобную тактику (например: “Мы лжем во имя Бога”). Полагая, что они сделали свободный выбор, посвятив себя группе, культисты не осознают, что манипулятивные силы играли главную роль в их вербовке и идеологической обработке и продолжают влиять на них, чтобы оставить в группе. Более того, они часто не осознают своего собственного использования манипулирования для вербовки и идеологической обработки других.
В нашей консультативной работе мы поощряем родителей знакомиться с манипулятивной тактикой, примененной к их ребенку, путем тщательного просмотра всей информации, которую они до сих пор собрали — из чтения, посещения культа, разговоров с ребенком и другими и тому подобного. Как только родители понимают культовое неэтичное манипулирование, они могут начинать помогать своему ребенку осознавать и оценивать эту практику.
Примерный диалог: культовое манипулирование:
Мать: Как в действительности некто становится членом ___ (название культа)?
Дочь: Это варьируется от человека к человеку. Это не продумывается заранее.
Мать: Как насчет тебя? Как ты заинтересовалась в первый раз?
Дочь: Почему ты хочешь знать?
Мать: Ну, ты уже почти год в группе, а я никогда не спрашивала тебя точно, как это началось.
Дочь: Ты заинтересована в присоединении?
Мать: Я интересуюсь тобой.
Дочь: Ну, если ты действительно хочешь знать, было нечто очень особенное в человеке, который начал говорить со мной в колледже.
Мать: Что он тебе сказал?
Дочь: Это заключалось не в том, что он сказал, а в том, как он со мной обращался. Он был славный. Откровенный. Счастливый.
Мать: Он должен был упомянуть что-нибудь относительно __, однако?
Дочь: Нет. Не в первый наш разговор. Он только выглядел имевшим духовные интересы.
Мать: Но ты думаешь, целью было добиться, чтобы ты пришла на собрание?
Дочь: Нет, действительно нет. Я думаю, сначала он был просто дружелюбен. Открыт. Когда он увидел, что я тоже интересуюсь духовными вещами, он предложил пойти со мной на собрание.
Мать: Возможно ли, что он все время хотел тебя заинтересовать группой?
Дочь (оборонительно): Да, но что в этом плохого?
Мать (отступая, отсылая вопрос назад к ребенку): Что ты думаешь об этом? (Пауза) Есть что-нибудь плохое в утаивании своих мотивов?
Дочь (твердо): Иногда это правильно!
Мать (спокойно): Я не уверена в том, что ты имеешь в виду.
Дочь (молча, затем делясь доверием с матерью): Ты видишь, это для доброго дела, тогда это правильно. Потому что иногда, если говоришь людям сразу, они отвергают вещь в целом. Но если они тебе сначала доверяют, тогда ты можешь говорить им, и они будут действительно слушать.
Мать (неосуждающе, выражая собственные чувства): Я чувствовала бы себя нечестной, поступая таким образом.
Дочь (делясь собственными ощущениями): Ну, иногда я чувствую себя немного неудобно, делая это.
Мать (делая паузу, позволяя ребенку усвоить смысл ее утверждения; затем озабоченно): Тогда почему ты это делаешь?
Дочь (помолчав минуту, затем): Я думаю, потому что я верю в --. Я действительно хочу, чтобы люди это выяснили.
Мать: Не имеет значения, какими средствами?
Дочь: Ну, нет. Я бы не доходила до крайности. Я только пытаюсь найти наилучший путь, чтобы помочь человеку понять, какой особенной является группа.
Мать (сдвигая фокус назад на манипулирование, примененное к ребенку): Возможно ли, что человек, который вербовал тебя, чувствовал себя так же?
Дочь: Я уверена, что да.
Мать: И все-таки меня бы огорчило, если бы кто-нибудь использовал подобные уклончивые средства, чтобы добиться моего прихода на собрание.
Дочь: Ну, я сначала была немного расстроена, но только потому, что я хотела выходить с ним. Он был очень привлекателен.
Мать (сочувственно): Это, должно быть, было очень разочаровывающим.
Дочь: Сначала да. Но это стоило того. Я получила гораздо больше от группы, чем когда-либо мне могла бы дать любая связь.
Мать (подтверждая и принимая заявление ребенка): Да, я знаю, что ты ощущаешь себя получившей многое от группы. (Затем мягко) Для меня только трудно понять, как ты могла принять нечестный подход.
Дочь (оборонительно): Я никогда не говорила, что нечестность — это хорошо. Ты вывернула мои слова, чтобы подогнать под свой собственный диагноз! (Наращивая гнев) В этом трудность с тобой. Ты просто не понимаешь. Ты никогда не поймешь!
Мать (выждав, пока дочь закончит, затем необоронительно): Есть ли что-нибудь, что, как ты думаешь, могло бы в этом помочь? Что-нибудь, что я могла бы сделать?
Дочь (ожидающая родительского гнева, находится в затруднительном положении, на момент делает паузу, затем): Ну, может быть, если бы ты пошла на собрание? (Дочь ожидает отказа).
Мать: Я действительно хочу понять, поэтому я пойду с тобой на собрание.
Дочь (пораженная): Ты пойдешь на собрание?
Мать: Да, но я бы хотела заключить сделку — я пойду на собрание, но в ответ бы хотела немного больше времени иметь наедине с тобой, как сегодня, чтобы поговорить частным образом, так, чтобы я могла понять. (До сих пор дочь приезжала только для дневных визитов).
Дочь (Подозрительно): Подожди минуту. О чем ты говоришь — будучи наедине со мной? Я сейчас с тобой наедине. Ты хочешь, чтобы я потратила остаток моей жизни здесь, с тобой, обсуждая --? Если так, забудь это!
Мать (озабоченно): Извини. Может быть, я неясно выразилась. (Пауза).
Дочь (нетерпеливо): Ну, чего ты хочешь?
Мать: Я думаю, мы обе хотим одного и того же (пауза), понять друг друга.
Дочь: Да, но ты знаешь, я не могу проводить слишком много времени вдали от группы, даже если ты в самом деле придешь на собрание.
Мать: Сколько времени ты можешь потратить?
Дочь: Я не уверена. Я должна сначала поговорить с людьми там и объяснить ситуацию.
Мать: Как ты думаешь, что они скажут?
Дочь (делясь доверием с родительницей): Вероятно, что мне не следует проводить с тобой много времени.
Мать: Но каковы твои чувства? Что ты хочешь делать?
Дочь: Я не знаю.
Мать: Ты знаешь, я очень расстроена.
Дочь: Почему?
Мать: Потому что похоже, что наши отношения зависят от группы.
Дочь (делает паузу, затем): Это верно, мое первое обязательство относится к группе. Это очень важно для меня. И я ощущаю обязанность проконтролировать с ними вопрос о времени за пределами группы.
Мать: Я уважаю твои чувства обязательства. Но одна вещь меня беспокоит. Кажется, что они очень подозрительны в отношении родителей, даже не выясняя, что собой представляют конкретные родители. Я ощущаю себя так, точно обо мне судят несправедливо.
Дочь (защищая группу): Как ты можешь обвинять их? Большинство родителей депрограммировали бы своих детей, если бы могли. (Пауза). Но это верно, ты обещала, что не будешь пытаться депрограммировать меня. Они знают это. (Пауза, затем тихо, почти для самой себя). Я удивляюсь, почему они всё-таки отрицательно относятся к моим визитам к тебе?
Мать: Это и для тебя, должно быть, тоже огорчительно?
Дочь: Да.
Мать: Что могла бы сделать я или что могли бы сделать мы, чтобы изменить это?
Дочь (осторожно): Ну, я могла бы только сказать им, вместо того, чтобы у них спрашивать, что я собираюсь проводить время наедине с тобой, и что ты в ответ на это придешь на собрания.
Мать: Я была бы очень счастлива, если бы ты это сделала, и я поддержу тебя всеми способами, какими смогу. И я нацелена на выполнение моей части сделки.
Дочь: Спасибо, мама.
Комментарий. Диалог, данный выше, иллюстрирует, как беседа может помочь пробудить ребенка относительно такого культового манипулирования, как обман в процессе вербовки, несправедливые обобщения в адрес родителей и чрезмерный контроль над жизнью культистов (в отношении, например, принятия решений и связей с семьей). Конечно, это примерная беседа, и дочь чувствует себя здесь достаточно близкой к своей матери, чтобы выразить некоторые сомнения относительно культа. Часто такой диалог может иметь место только после месяцев или даже лет работы над отношением родитель-ребенок.
С точки зрения перспективы члена культа, признание манипулирования может быть очень трудным, беспокоящим, даже болезненным. Членам, которые до этого верили в непогрешимость, добросовестную практику и верования и врожденную добродетель культа, потребуется время и поддержка, чтобы встретить лицом к лицу реальность, с которой сбили спесь. Поэтому беседы, подобные данной выше, должны быть своевременными, тихими и сначала нацеленными просто на то, чтобы поднять вопрос в душе ребенка.
Как только ребенок кажется способным открыто признать и подвергнуть сомнению культовое манипулирование, могут быть предложены дополнительные ресурсы, чтобы помочь закрепить, прояснить и усилить понимание ребенка, такие; как:
•	Литература по проблемам манипулирования.
Люди, которые испытали культовое манипулирование, такие, как: бывшие культисты --, бывшие культисты других культов.
Отталкивание
Отталкивание — это второй тип культового влияния, относящийся к тем аспектам культа, которые являются неприятными, беспокоящими или каким-то другим образом отталкивающими для члена. Одиночество, скука, истощение, нерасположение к другим членам, коррупция в верхних рядах, недостаток уединения, скученные и антисанитарные условия жизни и осуждение, запрещающее преследование личных целей (таких, как образование, карьера, интимные личные отношения) являются потенциальными источниками сомнения и несогласия, которые могут подталкивать члена к уходу из культа.
Но культистов, как отмечалось ранее, специально учат подавлять, гнать от себя, отрицать или преодолевать любые опасения, которые могут у них появиться относительно группы (например: “Медитируй, и твои сомнения исчезнут”; “Совершенный приверженец имеет совершенную веру и никаких вопросов!”; “Сомнения — это дело Сатаны”; “Положи свои вопросы в задний карман и сиди на них!”. Кроме того, если сомнения члена группы настойчивы, его предупреждают, чтобы он строго хранил их в пределах группы. Никогда даже не предполагается, что член может признаться в своих сомнениях аутсайдеру.
В результате таких сдерживающих предупреждений факторы отталкивания могут находиться в отдаленном тылу осознания члена в течение его культовых лет. Однако родители могут помочь пробудить факторы отталкивания у ребенка, обеспечивая безопасную окружающую обстановку, в которой сомнения могут быть выражены свободно. Ниже даются несколько предложений по установлению такой окружающей обстановки.
Что делать и чего не делать для создания “безопасной” окружающей обстановки
•	БУДЬТЕ терпеливы. Когда доверие установится, ваш ребенок будет более склонным делиться некоторыми из его опасений относительно группы.
•	СЛУШАЙТЕ, поддерживая, поощряя вашего ребенка далее исследовать свои сомнения и давая ему знать, что вы сочувствуете и понимаете.
•	ВЫРАЖАЙТЕ свою высокую оценку того, что ваш ребенок достаточно верит, чтоб доверять вам.
•	ДОЗВОЛЯЙТЕ своему ребенку формировать свои собственные мнения и приходить к своим собственным заключениям (говоря, например: “Теперь, раз ты рассказал нам о коррупции среди лидеров, что ты думаешь?”). В некоторых случаях вы можете думать, что выводы вашего ребенка глупы. Вы не должны соглашаться, и вы, конечно, можете представить свои доводы, но помните, что основанная на информированности, добровольная переоценка должна позволять ребенку формировать мнения, отличающиеся от мнений его родителей.
•	БУДЬТЕ готовы к возможности того, что некоторые из ваших собственных заключений неверны.
•	РАЗРЕШАЙТЕ своему ребенку выражать положительные чувства о культе и членах культа.
•	Не принуждайте своего ребенка высказывать вслух его сомнения относительно культа, говоря, например: “Ну, Кэти, мы знаем, что у тебя есть сомнения относительно М-(культа). Почему бы тебе как раз не высказаться и перестать сдерживаться?” (этот подход ставит ребенка в оборонительную позицию).
•	Не используйте сомнения ребенка только для того, чтобы доказать, что вы правы (как когда ваш ребенок жалуется, что у него нет никакого уединения в К-(культе), а вы отвечаете: “Ты видишь, мы были правы. Мы тебе говорили. Мы поверили, что ты будешь несчастлив в этой группе”.) Это служит только его унижению.
•	Не вкладывайте слова в уста ребенка или не делайте суждений о культе за него (например: “Джейн, ты знаешь, что группа, в которой ты состоишь — деструктивный культ”). Это сделает для нее более трудным высказывание вслух своих собственных мнений.
•	Не обвиняйте других членов культа в несчастье вашего ребенка (говоря, например; “Эд, этим людям ты безразличен. Они используют твое время и деньги”). Прежде всего, это утверждение, как правило, неверно. За исключением нескольких избранных, которые, наряду с лидером, заняты намеренной эксплуатацией культистов среди товарищей по культу часто существует искренняя связь дружбы и верности. Во-вторых, для ребенка может быть угрожающим слышать, что его родители критикуют культистов. Если у него есть опасения, он будет чувствовать себя более безопасно, если сам начнет дискуссию и возложит вину.
•	Не обвиняйте ребенка за то, что он наивен или медлит с критикой культа. Помните, он может непреднамеренно игнорировать факты. Он может быть все еще не в состоянии критически оценивать группу.
•	Если это вообще возможно, не прерывайте его, когда он говорит. Позволяйте ему закончить самовыражение, прежде чем вставлять свои собственные идеи. Это передаст уважение к нему и обеспечит вас более полным пониманием его мыслей и чувств.
•	не обращайтесь лично к ребенку как к представителю культа. Например, вопрос: “Что такое для тебя медитация?” направит внимание ребенка на его собственные переживания, в то время как вопрос: “Что такое медитация?” может подтолкнуть к механическому типу ответа и заставить его ощущать себя больше в качестве представителя культа.
•	допускайте некоторое молчание посреди дискуссии. хотя иногда неловкое, молчание допускает и часто способствует самоанализу, необходимому к элементу критической оценки. если родители могут спокойно молчать, ребенок скорее будет склонен чувствовать себя в безопасности, занимая время на размышление в ходе дискуссии.
Будьте готовы закончить диалог без достижения определенного вывода, особенно когда ребенок кажется достаточно поговорившим на данный момент. Это не значит, что родителям не следует поощрять исследование; скорее, это напоминание, что слишком сильное давление может вызвать удаление. Равновесие — вещь деликатная
Обратите внимание: вышеприведенные предложения о том, что следует и чего не следует делать, являются общими руководящими указаниями, а не правилами, и родителям рекомендуется оставаться гибкими и реагировать на их собственные уникальные ситуации. Порой прервать ребенка в середине предложения или выпалить унижающее замечание о культе — не ужасные ошибки, и это может быть легко исправлено простым извинением или признанием, что комментарии были импульсивными.
Готовясь к обсуждению отталкивающих аспектов культа, родителям следует сначала провести обзор их информации об этой группе и ознакомиться с потенциальными отталкивающими факторами (спрашивая, например: члены культа в основном перегружены работой? лишены интимности? живут в антисанитарных условиях?). Во-вторых, обдумывая прошлые беседы со своим ребенком, родителям следует постараться вспомнить любые намеки на неудовлетворенность культом (вспоминая, например, упоминал ли ребенок по ходу о своей неприязни к некоторым из культистов). Держа эту информацию в уме, родители могут попытаться сфокусировать дискуссию на этих отталкивающих факторах, которые особенно относятся к делу в культовом опыте их ребенка.
В следующем диалоге сын взял инициативу высказать свои сомнения отцу и исследовать их.
Примерный диалог относительно отталкивания от культа:
Сын: Я заметил, что мое тело не такое сильное, каким оно обычно было.
Отец: О?
Сын: В самом деле, я в течение длительного времени не чувствую себя здоровым.
Отец: Я рад, что ты смог это мне сказать, и мне жаль, что ты себя чувствуешь нехорошо.
Сын: Да, ну, иногда я думаю, не собираюсь ли я на самом деле заболеть.
Отец: Как так? Мать или я могли бы что-нибудь сделать, чтобы помочь?
Сын: Ну, я не знаю. Я подолгу работал и не очень много спал.
Отец: Если бы я был в и твоем положении, со всем к этим временем, которое ты проводишь, работая в магазине (культовый бизнес), я представляю, что я был бы полностью истощен.
Сын: Да, это так. Я истощен. (Пауза, затем неуверенно). Ты знаешь, единственное время, когда я действительно чувствую, что отдыхаю, это когда я дома с тобой. Люди в (культовом) Центре, похоже, не понимают, как я себя чувствую.
Отец: Ты хотел бы, чтобы они показывали больше участия к тебе?
Сын: Да, это меня беспокоит.
Отец: Как если бы твое здоровье не было очень важным?
Сын: Ну, да. (Делает паузу, затем, испытывая чувство вины из-за выражения негативных мыслей о своих культовых друзьях, продолжает их защищать). Но не пойми меня неправильно, эти люди для меня очень особенные. Действительно, они мои самые лучшие друзья в мире. Это справедливо, ну, каждый выглядит слишком много работающим, и это затрудняет рассмотрение проблем кого-то другого.
Отец: Почему, как ты думаешь, это происходит?
Сын: Я не уверен, разве что существует немалое давления.
Отец: Какое давление?
Сын: В некотором смысле, мы оказываем давление друг на друга. Когда я вижу кого-нибудь работающего очень тяжело, чтобы привлечь новых людей, я чувствую, что мне следует подталкивать себя.
Отец: Как существование в крайне конкурентном окружении?
Сын: Да, оно конкурентное, в определенном плане. Но так не должно быть. (Сын произносит свое собственное суждение). Мы работаем ради духовной цели. А конкуренция — такое материалистическое понятие.
Отец: Я пока не совсем понимаю, почему ты так напряженно работаешь, чтобы рекрутировать людей.
Сын: (предлагает механический ответ): В основе мы хотим, чтобы мир знал о С- (культе).
Отец: Но работа до изнеможения?
Сын: Возникает какое-то радостное настроение, когда заставляешь сознание, тело и душу работать для доброго дела.
Отец: Да, я могу понять возбуждение в этом, особенно в моей работе с испытывающими затруднения детьми. Но я стараюсь следить за своим собственным здоровьем. Я не могу помогать детям, если я болен.
Сын: (механический оборонительный ответ): Мое здоровье вторично перед распространением доброго слова.
Отец: Что именно ты под этим имеешь в виду? Я слышал, как ты говорил это прежде, но не уверен, что я действительно понимаю. И это беспокоит и печалит меня.
Сын (тронутый, чувствует себя более безопасно, признается в своих чувствах): Я полагаю, что не уверен, что я это имел в виду. Чтобы быть с тобой честным, я беспокоюсь о себе, и я устал делать вид, что это не имеет значения.
Отец: Зачем делать вид?
Сын (признается): Гуру говорит, что наилучший последователь тот, кто не заботится о себе.
Отец: Что ты думаешь?
Сын: Я не знаю. (делает паузу, затем). Я хочу жить по совету гуру, но это не всегда легко.
Отец: Это, должно быть, создает для тебя некоторую напряженность?
Сын: Да, но (оборонительно) напряженность есть часть жизни.
Отец: Это верно. Я полагаю, что меня беспокоит, как далеко ты можешь зайти в следовании его совету.
Сын: Что ты имеешь в виду?
Отец: Ну, что ты думаешь сделать, если гуру попросит тебя сделать что-то, что для тебя было бы нехорошо?
Сын: Я не знаю (делает паузу, потом дает механический ответ). Мы всегда не знаем, что для нас является наилучшим.
Отец: Я согласен. И все-таки, возможно ли, что Гуру не имеет в виду твои наилучшие интересы?
Сын (моментально захваченный врасплох, но затем и пытается выразить доверие): О, я знаю, он их имеет в виду.
Отец: Я знаю, гуру важен для тебя. И все-таки, если кто-нибудь предположил бы что мое здоровье не является важным, я чувствовал бы, что ему нет до меня дела.
Сын: Да, но это не обычные обстоятельства. Гуру не кто-то. Он — мой духовный учитель.
Отец: Это трудно — оценить его по обычным стандартам?
Сын: Я догадываюсь, что суть дела в этом: я действительно его совсем не оцениваю. Я только принимаю его.
Отец: Итак, то, что ты теперь болен, создает конфликт. Как ты думаешь, что тебе следует делать?
Сын: Я не знаю.
Отец: Ты когда-нибудь задумывался над тем, что, возможно, гуру не является подходящим духовным учителем для тебя?
Сын: Как ты можешь это говорить, зная, как он для меня важен?
Отец: Я смотрю на тебя как твой отец, и могу видеть, что ты чувствуешь себя нехорошо. Меня пугает мысль о том, что ты следуешь совету кого-то, кто говорит, что твое здоровье не является важным. Если бы этой был твой сын, как ты думаешь, как бы ты реагировал?
Сын: (помолчав минуту): Я никогда не думал об этом из такой перспективы. (Делает паузу). Я, возможно, был бы расстроен, как и ты. Я действительно не знаю.
Отец: Я страшно беспокоюсь за тебя. Я никогда не видел тебя таким усталым и бледным.
Сын: (прибегая к механическому ответу): Гуру заботится о нас.
Отец: Ты можешь соглашаться или не соглашаться, но я думаю, что любовь отца к своему ребенку является одним из самых духовных чувств, какие может иметь человеческое существо.(Чувствуя, что сейчас время дать своему сыну пространство для размышления). Пожалуйста, подумай о том, что мы только что обсудили.
Сын: Хорошо, отец.
Отец: Спасибо.
Комментарий. С самого начала этого диалога сын выглядит просящим о свободной дискуссии, чтобы выразить (1) свои негативные чувства относительно культа — истощение, конкурентная обстановка и вытекающее из нее равнодушие культистов друг к другу, и (2) свою потребность в сочувствии, понимании и, возможно, даже медицинском внимании. Однако, он явно противоречив в своем показе чувств отцу, как это явствует из его перемежающихся жалоб и похвал в адрес культа. Это колебание обычно для культистов, пытающихся выразить свои сомнения. Обратите внимание, что, восхваляя культ, сын возвращается к механическим комментариям и обобщениям и часто использует коллективный термин “мы”.
В ответ отец:
•	Признает, что он рассматривает здоровье своего сына как важную заботу.
•	Показывает сочувствие и интерес, но не обвиняет культ или лидера и не бросается спасать своего сына.
•	Вместо этого он предлагает участвовать в решении проблемы: “Есть ли что-нибудь, что ты мог бы сделать или мы могли бы сделать, чтобы помочь?”.
•	Моделирует подходящие ответы, ставя себя гипотетически в позицию своего сына: “Я представляю, что я был бы полностью истощен”. “Если бы кто-нибудь предположил, что мое здоровье не является важным, я чувствовал бы, что ему нет дела до меня”.
•	Использует вопросы, чтобы помочь своему сыну прояснить его чувства и определить ситуацию, предоставляя сыну возможность опровергнуть или принять анализ своего отца, не становясь в оборонительную позицию. Он говорит, например: “Ты хочешь, чтобы они показывали больше интереса к тебе?” “Как если бы твое здоровье не было важным?” “Как существование в крайне конкурентной обстановке?” “Это, должно быть, создает некоторую напряженность для тебя?” “Трудно его оценивать по обычным стандартам?”
•	Поощряет критический анализ, прося сына обдумать гипотетические ситуации: “Что бы ты, как ты думаешь, стал делать, если бы Гуру попросил тебя делать что-то нехорошее для тебя?” “Возможно ли, что Гуру не имеет в виду наилучшие твои интересы?” “Если бы это был твой сын, как ты думаешь, как бы ты реагировал?”
К концу диалога сын только выразил некоторые из своих негативных чувств относительно культа, но он также принял от своего отца любовь и заботу, которых очень не хватало в культовом окружении. Хотя он и продолжает защищать группу, отец заставил его начать думать более открыто, критично.
Привлекательность
Привлекательность — третий тип культового влияния, относящийся к тем аспектам культа, которые ребенок ощущает как полезные. Обычные источники привлекательности включают товарищеские отношения; притягательность культовой доктрины (например, ее кажущаяся универсальность); контроль над разрушительными привычками (такими, как курение, пьянство или злоупотребление наркотиками); обещания бессмертия и спасения; приобретение новых навыков (таких, как умение готовить, торговля, отчетность, плотницкое дело, публичные речи, лидерство и административные навыки); чувство цели в жизни; никаких мирских обязательств; минимальная ответственность за принятие практических и этических решении; элитный статус; ощущение независимости от своих родителей; периоды экстаза, счастья или мира и следование за харизматическим лидером.
Помогая сыну или дочери понимать и оценивать привлекательные стороны культа, родителям следует помнить, что участие в культе не является полностью отрицательным опытом. В дополнение ко многим доставляющим удовольствие ощущениям культисты часто получают навыки и мудрость в течение своих культовых лет, которые оказываются ценными качествами после того, как они покидают культ. Признание этих позитивных аспектов есть один из способов, которым родители могут помочь ребенку осознать, что время, проведенное в культе, не было растрачено понапрасну. Если он решает покинуть культ, эти положительные воспоминания могут смягчить некоторое разочарование и недостаток уверенности, которые часто беспокоят бывших культистов.
В свете вреда, который культы могут причинить своим членам, родители часто находят крайне трудным признать какие-либо выгоды, которые их ребенок мог извлечь из своего культового опыта. Однако, чрезмерно подчеркивая негативное и отрицая позитивное, родители и нереалистичны, и несправедливы к своему ребенку, и увековечивают культовое представление о том, что “родители не понимают”. В то время, как мы, конечно, не ожидаем, чтобы родители восхваляли культ, мы все-таки предлагаем искреннее принятие этих аспектов, которые, по сути, позитивны.
В диалоге, данном ниже, мы даем практические примеры того, как родители могут признавать плюсы участия в культе и помогать ребенку оценивать привлекательные стороны культа, отмечая, что некоторые из них являются реальными, в то время как другие — обманчивы.
Признание плюсов
Примерный диалог: Признание плюсов
Ситуация: дочь навещает дом после посещения культового фестиваля во время уик-энда.
Мать: Каким был фестиваль?
Дочь: У меня было фантастическое время!
Мать: Я рада. Я хотела бы услышать о твоих переживаниях.
Дочь: Я чувствовала себя так, словно побывала на омолаживающих каникулах.
Мать: Это звучит прекрасно. Что ты делала?
Дочь: (неуверенно): Ну, это может звучать для тебя не так замечательно. Тебе следовало бы там быть, чтобы действительно понять.
Мать: Да, верно, у тебя и у меня могут быть разные идеи относительно того, что является омолаживающим. Но я все-таки хотела бы услышать о вещах, доставляющие тебе удовольствие.
Дочь: (все еще нерешительно): Хорошо, ну, прежде всего, там было около 15000 человек со всего мира.
Мать: Интернациональное собрание.
Дочь: Да.
Мать: Как все были расквартированы?
Дочь: Это было поразительно, как спокойно все проходило. Люди спали в палатках, и мы все ели вместе в этой огромной палатке-столовой.
Мать: И там было что-то вроде организованной программы?
Дочь: Да, мы слушали ораторов и музыку, по большей части.
Мать: Что было особенным в фестивале для тебя?
Дочь: Это потрясающее, мощное чувство, когда так много людей из разных стран собираются вместе в общем соединении.
Мать: Чувствуешь, как будто и ты — часть чего-то значительного?
Дочь: Да, в самом деле.
Мать: Я могу понять это. Фактически, у меня были похожие чувства, когда я участвовала в демонстрации за гражданские права двадцать лет назад.
Комментарий. В этом диалоге мать не хвалит и даже не мирится с вовлеченностью дочери в культ. Вместо этого она просто признает, что ее дочь имела позитивное переживание, и искусно намекает, что похожие положительные переживания могут иметь место вне культа, таким образом устанавливая ступень для дальнейшей дискуссии.
Оценка привлекательных черт культа: являются они реальными или обманчивыми?
То, что кажется хорошим или ощущается как хорошее, может не быть таковым. Это особенно так в деструктивных культах, где кружащие голову обещания часто затемняют осознание культистами более мрачной, лежащей в основе реальности. Через диалог родители помогают ребенку определить, являются ли привлекательные стороны культа самостоятельными или обманчивыми, полезными или вредными, этичными или испорченными. Например, мы могли бы продолжить данный выше диалог о культовом фестивале таким образом:
Примерный диалог: Оценка привлекательных черт культа (продолжение предыдущего диалога):
Дочь: Да, я помню, ты мне рассказывала об этой демонстрации. Был там доктор Мартин Лютер Кинг?
Мать: Да, это верно.
Дочь: Я слышала, это было очень волнующе. Я догадываюсь, что ты, следовательно, можешь установить связь с моим опытом?
Мать: Я думаю, что могу, но я бы хотела услышать больше. Были другие особенные аспекты фестиваля? (В этом месте у матери есть выбор — рассказать в деталях о своем опыте по защите гражданских прав в качестве сравнения с культовым опытом. В этом примере, однако, мать предпочитает искать больше информации).
Дочь: Ну, да. Гуру был там. Мы слышали, как он говорил. (Делает паузу, затем нерешительно). И у нас был шанс поцеловать его ступни.
Мать: (мягко, не осуждая): Вот это нечто, что мне тяжело представить себе. Как это было для тебя?
Дочь: Это трудно описать. (Пауза). Ну, это нечто очень блаженное.
Мать: Блаженное?
Дочь: Это как весь год мы жили, медитируя, работая, посещая собрания, все это. Но раз в году нам удается увидеть Гуру. Это как если бы мы весь год смотрели вперед в ожидании этого переживания, и когда это действительно случается, это очень трогательно.
Мать: (старается дальше прояснить описание дочери): Есть конкретное ожидание того, что должно случиться, когда ты целуешь его ступни?
Дочь: Ну, да, есть и ожидание, и надежда — надежда, что у нас будет глубокая связь с гуру.
Мать: Какой род связи?
Дочь: Ощущение любви и подчинения, как это чувствуют люди, когда они занимаются любовью, за исключением этого с гуру, это более чистое переживание.
Мать: Что делает его чистым?
Дочь: Ну, Гуру сам чистый.
Мать: Я не уверена в том, что ты имеешь в виду.
Дочь: Он за пределами желания; он не пытается осуществить какие бы то ни было личные потребности.
Мать: Как он это показывает?
Дочь: Он не должен показывать, потому что мы в него верим.
Мать: В некотором смысле, следовательно, вы рассматриваете его как нечто большее, чем человеческое существо?
Дочь: Да, это верно, для меня он — воплощение Бога.
Мать: Что он за человек, что заставляет тебя боготворить его?
Дочь: В действительности я знаю немного о его личности. Мое отношение к нему больше на духовном уровне.
Мать: Однако, в нем должно быть что-то, что соответствует твоим критериям Бога?
Дочь: Только глубокое внутреннее чувство, которому я доверяю. (Пауза). Я чувствую себя счастливее всего, когда я рядом с ним.
Мать: (мягко настойчивая): Он, должно быть, делает что-то особенное?
Дочь: Нет, на самом деле, нет. Уже только быть рядом с ним — замечательное переживание.
Мать: (пытается заставить дочь думать о причине и следствии): Если это не что-то, что он делает, не думаешь ли ты, что твои ожидания имеют какое-то отношение к тому, как это замечательно?
Дочь: (обороняется): Ты имеешь в виду, не думаю ли я, что я воображаю все переживания?
Мать: (мягко): Нет, не так много воображения. Я признаю, что твое переживание реально. Что я имею в виду, так это то, что возможно, что твой опыт с гуру больше исходит из того, что ты и другие последователи предвкушают, чем от самого гуру?
Дочь: (оскорбленная): Это смешно! Я никогда не смогла бы создать такие прекрасные, сильные переживания даже в самые творческие свои мгновения! (Пауза). Что ты пытаешься сделать? Разрушить мой опыт? Дискредитировать гуру?
Мать: (стараясь восстановить взаимопонимание): Мне жаль, что ты это так воспринимаешь. (Передвигается к своему собственному опыту). Я пытаюсь поставить себя на твое место и понять, почему ты веришь, что Гуру — Бог. Для меня это трудно понять.
Дочь: Что в этом трудного? У меня только есть вера в него. Это просто.
Мать: Я полагаю, что я бы реагировала по-другому. (Передвигает фокус на себя).
Дочь: (заинтересованно): Каким образом?
Мать: Ну, прежде всего, я бы захотела узнать, что он за личность. Я бы не доверяла полностью своим чувствам.
Дочь: Почему нет?
Мать: Потому, что иногда мои чувства сбивают меня с пути.
Дочь: Как?
Мать: Ну, я никогда не рассказывала тебе эту историю, но до того, как я встретила твоего отца, я встречалась с женатым мужчиной.
Дочь: (несколько недоверчиво): Ты не знала, что он был женат, не так ли?
Мать: Ну, и да, и нет. На фактическом уровне я знала. Но эмоционально он был для меня так привлекателен, чувство было таким сильным, что я буквально убедила себя, что мы принадлежим друг другу. В некотором смысле, я была ослеплена своими чувствами.
Дочь: Здорово, я никогда этого про тебя не знала.
Мать: Я рада, что смогла тебе сказать. Это было трудное время для меня. И очень смиряющее. До того момента я верила, что полностью могу доверять своим чувствам. И вот почему я полагаю, что любой может быть захлестнут чувствами.
Дочь: Включая меня, я предполагаю.
Мать: Да, это то, что я думаю.
Дочь: Ну, я не знаю. Это верно, что я верю в гуру и из-за моих чувств. Но иногда чувства точны. (Делает паузу). Я полагаю, ты говоришь, что иногда чувства могут быть ошибочными?
Мать: Или, по крайней мере, затемняют некоторые факты. Что ты думаешь?
Дочь: (несколько смущенная): Я догадываюсь, что это возможно. Я не очень много об этом думала. Но я не думаю, что подобный случай относится к Гуру. Я уверена, что была бы в состоянии сказать, если бы что-то было не так, если бы меня вели в плохом направлении.
Мать: Если бы я была в твоем положении, я думаю, для меня было бы трудно заново изучать мои чувства к гуру из критической перспективы. В некотором смысле, я бы не хотела знать или даже задумываться над тем, что что-то могло быть неправильно. (Ставя себя в позицию дочери, мать может сделать предположение о нежелании думать критически, не обвиняя ни в чем дочь).
Дочь: Почему?
Мать: Посвятив свою жизнь тому, кто казался хорошим человеком, и доброму делу, я бы боялась разочарования. (Старается вывести наружу страхи дочери).
Дочь: Если бы что-то было дурно, скажем, гуру оказался жуликом, ты честно думаешь, что я намеренно упустила бы этот факт из виду только для того, чтобы избежать разочарования?
Мать: (Поворачивает вопрос к дочери): Что ты думаешь?
Дочь: Ну, во-первых, я не могу вообразить его жуликом. Но нет, мне следует быть правдивой с собой. Я не могла бы следовать за фальшивым Богом.
Мать: Но как бы ты узнала, истинный он или фальшивый?
Дочь: (обеспокоенная): Я не знаю. Несколько минут назад я могла бы сказать, что могу определить по тому, как я это чувствую. Теперь я не уверена. (Делает паузу). Мама, как бы ты выяснила, что является истинным? (Обратите внимание: для члена культа необычно спрашивать у своей родительницы совета по распознанию истины. Это отмечает готовность дочери подвергнуть сомнению свои собственные восприятия).
Мать: У меня нет никакого легкого ответа. (Мягко). Одно я знаю: может быть очень огорчительно думать критически о ком-то, кого мы любим.(Пытается предвосхитить чувство дочери и использует включающий в себя обеих термин “мы”; чтобы отметить общие чувства и общую проблему).
Дочь: Я ощущаю своего рода чувство вины, даже просто говоря об этом. Я действительно люблю Гуру, и я никогда не подвергала его сомнению. Я не могу начать сомневаться в нем сейчас. Он значит для меня слишком много.
Мать: (С сочувствием): Я понимаю. Я знаю, что он для тебя — целый мир. Я также испытывала подобное. (Крепко обнимает дочь. Молчание, пока мать с дочерью обнимаются, затем...) Я не думаю, что желание быть честными с самими собой может быть предательским.
Комментарий. В этом диалоге дочь приходит к осознанию того, что (1) чувства не всегда достаточны, чтобы распознать истину, и, в некоторых случаях, могут затемнять важные факты; (2) она не уверена, доказывают ли ее чувства относительно гуру, что он действительно Бог; и (3) критически думать о ком-нибудь, кого любишь (в данном случае — Гуру) не значит быть предателем; напротив, это может помочь тебе быть честным с самим собой. С этим повышенным осознанием она может, при поощрении, начать критически оценивать определенные привлекательные черты культа.
Чтобы определить, какими особенными привлекательными чертами культ удерживает их ребенка, родителям следует оставаться бдительными к относящимся к делу замечаниям, которые они делают относительно группы. Кроме того, они могут задавать своему ребенку такие вопросы, как: Что было для тебя особенного в празднестве? Что особенного в группе? В лидере? В философии? В стиле жизни? В медитации? Есть ли позитивные изменения, которые ты видишь у себя с момента присоединения к группе? Каковы они? Положительные изменения в других? Занята ли группа проектами, нацеленными на то, чтобы помогать людям? Членам группы? Людям за пределами группы? И тем, и другим?
Мы не предлагаем устраивать допрос, но просто случайные вопрос, чтобы выразить интерес к ребенку и извлечь полезную информацию. Также мы предостерегаем родителей помнить, что задача не в том, чтобы показать ребенку, что все, что он считает хорошим в культе, плохо; она в том, чтобы помочь ему различить, какие привлекательные черты являются хорошими и какие — обманчивыми, неэтичными или вредными. Другая цель заключается в том, чтобы помочь ребенку увидеть, что большинство выгод можно получить в основном мире. Добрая родительская позиция поможет смягчить боль переоценки, делая процесс более переносимым для ребенка. Обратите внимание, как в данном выше диалоге мать неоднократно признает, каким трудным может быть этот процесс.
Наконец, обращаясь к привлекательным чертам культа, бывшие культисты могут предложить ценное понимание как для родителей, так и для ребенка (если и когда он желает говорить с ними).
Глава девятая. Оценка некультового мира
Оценка некультового мира — важная задача, параллельная оценке культового влияния. Если член собирается покинуть культ добровольно, он должен чувствовать как потребность уйти из культа (как менее привлекательного), так и желание вернуться во внешний мир (как более привлекательный).
В нашей консультационной работе мы выяснили, что аспекты ухода из культа, порождающие наибольшую тревогу, заключаются в перспективе встречи лицом к лицу с некультовым миром. Существуют две основные причины для этой тревоги: (1) вызываемое культом отвращение к внешнему миру и (2) неразрешенные несвязанные с культом тревоги, которые культисты приносят с собой, вступая в культ. Часто именно эти негативные чувства в отношении внешнего мира удерживают членов от ухода даже больше, чем положительные чувства, которые они могут иметь к культу.
Через дискуссию и практический опыт родители могут помочь ребенку подвергнуть испытанию реальность внешнего мира, помогая ему преодолевать и порождаемое культом отвращение, и не связанные с культом тревоги. Кроме того, они могут систематически работать, чтобы напомнить ему об истинных привлекательных чертах — часто оклеветанных культом — некультового мира.
Порождаемое культом отвращение
Как отмечалось ранее, культы могут быть весьма сведущи в отчуждении членов от основного потока общества. Они могут сеять семена недоверия, презрения, страха, нетерпимости и безразличия в отношении людей и событий за пределами группы. Они могут изолировать членов от некультовых влияний таким образом, что они будут не в состоянии подвергнуть культовые описания мира сравнению с действительной реальностью. И они могут оклеветать те вещи за пределами группы, которые члены находят привлекательными (например, интимность, образование, карьера, семья, религия, спорт, другие личные интересы).
Чтобы противостоять порождаемому культом отвращению, родителям следует сначала ознакомиться со специфическим подходом — языком, философией, позицией и практическим положением — который имеется у культа и отношении внешнего мира. Некоторые ключи могут обеспечить культовая литература и записи и культовые собрания (если родители решат их посетить). Затем родителям следует попытаться убедиться, как их ребенок воспринимает мир, выслушивая относящиеся к делу замечания и, когда это приемлемо, задавая вопросы, такие, как: Ты заинтересован в продолжении своего образования? Ты размышлял о возвращении в колледж? Почему нет? У тебя есть какие-нибудь планы относительно карьеры? Если да, то какие? Если нет, как насчет обсуждения вопроса? Ты вообще думаешь о женитьбе? О том, чтобы иметь семью? Хотел бы ты ходить на свидания с женщиной, которая заинтересована во встречах с тобой (например, дочь друга семьи)? У тебя есть какие-нибудь деньги, чтобы отложить их для себя на будущее? Не хотел бы ты сходить с нами в храм/церковь в этот уик-энд?
Получив соответствующую информацию, родители могут начать дискуссии, чтобы помочь своему сыну или дочери переоценить некультовый мир. В ходе таких дискуссий родителям нет необходимости и даже просто не нужно делать вид, что некультовый мир — это клумба с розами. Ибо ребенок, чтобы функционировать в этом мире, нуждается в честной оценке и заслуживает ее. Истина этого дела заключается в том, что в мире есть зло, жадность, ненависть и тому подобное. И нравится это или нет, кое-какие, даже многие, из негативных вещей, о которых говорят культы, истинны. Чего, однако, культы сделать не могут, так это признать что-либо добро в мире. Это текущее предоставление полуправды часто достигает успеха в создании очерненного образа мира за пределами культового “убежища”.
Допустимо и конструктивно признавать более тревожащие аспекты некультовой жизни, в то же время все-таки утверждая ее положительные качества. Фактически члены культа могут очень многому научиться и даже меньше бояться покинуть культ, когда родители моделируют или описывают свой способ справиться с неприятными жизненными ситуациями.
Примерный диалог в помощь ребенку в оценке порождаемой культом антипатии:
Обстоятельства: Сын приезжает домой на уик-энд. Отец с сыном только что читали газету за завтраком.
Сын: Читая эту газету, я могу видеть, насколько я счастлив. Пребывание в N___ (название культа) по-настоящему защищает меня от этого безумного мирз. Я не знаю, как бы я смог жить в этом мире.
Отец (подтверждая чувства сына): Я знаю, есть масса тревожащих вещей, происходящих в мире. (Затем исследует подробности). Но я не уверен в том, что ты имеешь в виду под безумием.
Сын: Ну, во-первых, материализм. Люди постоянно хватают, крадут, наступают друг другу на ноги, пытаются приобрести больше и больше веще, больше и больше денег. Они хуже животных. Я думаю, что это отвратительно.
Отец: Да, я думаю, иногда человеческие существа могут быть очень разочаровывающими. Звучит так, точно у тебя был весьма огорчительный опыт с людьми:
Сын: Ну, (делает паузу, затем) абсолютно! Каждый день я вижу в автобусе, на улицах, в магазинах людей, которые черствы друг к другу. Как раз недавно я видел, как сотни людей проходили мимо этой бездомной женщины. Она лежала снаружи на сильном холоде, на парковой скамейке, съежившаяся под своим пальто. И никто не остановился, чтобы помочь.
Отец: должно быть, ты чувствовал сильное побуждение помочь ей.
Сын (Застенчиво): Ну, да, я действительно хотел что-нибудь сделать. (Очень тихо). Но я ничего не сделал.
Отец: Тебе бы хотелось, чтобы ты что-нибудь сделал для помощи?
Сын: Да. Я чувствую себя лицемером, жалуясь на безразличие мира, а затем действуя подобным образом. (делает паузу). Отец, а что бы ты сделал в подобной ситуации?
Отец: Я не уверен. Я мог бы позвонить в полицию. У них новая политика, позволяющая им доставлять бездомных людей в приюты.
Сын: Я не знал этого, о приютах. Это хорошая идея. Я удивлен, что они дошли до чего-то, настолько человечного. Я как раз полагал, что эти люди замерзают до смерти.
Отец: Да, у меня возникает доброе чувство к нашему городу, ощущение, что люди не безразличны. (Высказывает вслух собственные чувства, не читая нотаций сыну).
Сын: Но не думаешь ли ты, что обычно люди не обращают внимания на боль друг друга?
Отец: Что заставляет тебя так говорить?
Сын: (Делает паузу) Я не знаю. У меня просто внутреннее ощущение, что если бы я действительно был в затруднении, если бы мне действительно нужна была помощь, допустим, на меня напали с целью ограбления на улице, то никто бы не остановился, чтобы мне помочь. 
Отец: Это звучит так, точно у тебя не очень много доверия к человеческим существам.
Сын: Это верно. Я пессимист в отношении людей.
Отец: Это меня печалит.
Сын: Почему?
Отец: Потому что, хотя есть отвратительная сторона у людей, но есть и прекрасная. И для меня печально думать, что ты упускаешь из виду добрую часть.
Сын: Ну, я в действительности не упускаю ее из виду. Я испытываю очень положительные ощущения в отношении людей из N-.
Отец: Это оставляет в стороне большинство человеческого населения, включая меня.
Сын (Мгновенно почувствовавший смущение): Извини, я не собирался включать тебя. Дело просто в том, что я думаю, что люди в N- особенные, не похожие на других людей.
Отец: Каким образом?
Сын: Ну, например, они не накапливают для себя вещи. Они не стремятся к материальным приобретениям. Всем владеет группа, это как семья, за исключением того, что никто не связан по крови. Я думаю, что это нечто исключительное, группа людей, не связанных родством, делящихся своими деньгами и заботящихся друг о друге, как семья. Где еще можно найти людей, делающих это? (Обратите внимание: люди в культах часто думают, что их стиль жизни и идеалы являются совершенно уникальными).
Отец: Если бы я был в N-, я, вероятно, чувствовал бы, что я участвую в чем-то уникальном.
Сын: Да, я так и чувствую. Но я хотел бы, чтобы остальной мир был больше похож на нас.
Отец: Я не совсем уверен в том, что ты имеешь в виду.
Сын: Ну, идеалистичным, заботливым и разделяющим свою собственность с другими.
Отец: Ты считаешь, что большинство людей эгоистичны?
Сын: Да, а ты — нет?
Отец: Я думаю, что у разных людей — разные способы показывать, что им не всё равно.
Сын: Какие?
Отец: Ну, возьмем в качестве примера благотворительность. Я могу думать о ряде благотворительных организаций, чья единственная цель — помогать людям. Мы с твоей матерью каждый месяц имеем добавочные деньги, и мы жертвуем немного из них на благотворительность. деньги используются для помощи нуждающимся людям, людям, которых мы даже не знаем.
Сын: Но эти благотворительные учреждения, откуда вы знаете, что деньги действительно идут туда, куда они говорят? Откуда вы знаете, что это не ширма для нескольких бизнесменов, чтобы обогатиться?
Отец: Это верно, что некоторые группы могут злоупотреблять деньгами, которые они получают. Но от всех благотворительных учреждений, которые я поддерживаю, требуют печатный финансовый отчет. И если я захотел бы добровольно пожертвовать свое время, я мог бы участвовать в процессе оказания помощи и лично наблюдать, как тратятся деньги.
Сын: О, я не понимал, что это так легко выяснить.
Отец: Да, я догадываюсь, что ты не знаком с образом действия благотворительных организаций?
Сын: Фактически нет. Ты знаешь, я провожу большую часть своего времени в N-.
Отец: Должно быть, тебе из-за этого трудно следить за тем, что где-нибудь происходит?
Сын: Я догадываюсь, что немного выбился из общения.
Отец: Ты не о том ли говоришь, что утратил связь с некоторыми хорошими вещами относительно мира, относительно людей?
Сын: Ты имеешь в виду, что я развил эту пессимистическую позицию без реальной проверки?
Отец: Да.
Сын: (Задумчиво) Ну, я думаю, это, должно быть, верно.
Комментарий: В предыдущем диалоге сын начинает с весьма обобщенной, полностью отрицательной точки зрения на некультовый мир. В ответ отец (1) утверждает, что да, есть неприятные аспекты некультовой жизни; (2) рассказывает, но не останавливается на этом подробно, о своем собственном положительном опыте; (3) поощряет сына говорить в более личных терминах; и (4) помогает сыну переоценить его негативный взгляд на мир.
Обратите внимание, что для отца возникает масса благоприятных возможностей критиковать, спорить или читать сыну нотации. Например, когда сын жалуется на материалистические (узко материальные) тенденции, отец мог бы указать на то, что гуру его сына живет в роскоши. Или, когда сын подвергает сомнению законность благотворительных организаций, отец мог бы доказать, что N- не обеспечивает членов официальным финансовым отчетом. Вместо этого отец предпочитает поддерживать взаимопонимание и позволить своему сыну прийти к своим собственным выводам.
К концу диалога сын готов подвергнуть сомнению обоснованность своих собственных отрицательных взглядов, важный шаг к переоценке порождаемой культом антипатии (к некультовому миру).
Практический опыт как средство противодействия порождаемой культом антипатии
Одна из причин, по которой члены культа восприимчивы к идее о пагубном внешнем мире, заключается в том, что они редко имеют благоприятные возможности для того, чтобы проверить реальность. В некоторых культах члены редко путешествуют за пределы физических границ группы. В других члены могут осмелиться выбраться парами или группами, держась вместе для защиты от мирских “развлечений” и “враждебных актов”. Однако даже те культисты, которые ежедневно контактируют с внешним миром, скорее всего, склонны воспринимать его как запретное место, ибо они настолько уверены, что люди несчастны, злы, беспокойны, полны ненависти и тому подобное, что не могут заметить ничего (такого, как добрый жест), что противоречит их уверенности. Хотя они физически не ограничены, этим приверженцам психологически мешают воспринимать мир реалистически.
Общие экскурсии детей и родителей во внешний мир помогают противостоять влиянию порождаемого культом отвращения. Показ таких обычных случаев, как пара прогуливающаяся под руку, мать, гуляющая со своим ребенком, или водитель автобуса, помогающий покалеченному человеку, может, сам по себе, сформулировать вызов отрицательному культовому взгляду на мир. Однако, для культовых члене не является редкостью то, что они, будучи в мире, остаются, тем не менее, не обращающими внимания на свое окружение. В таких случаях родители могут мягко указать на некоторые из происходящих хороших вещей (например: “думаю, очень мило со стороны этого молодого человека уступить свое место той пожилой женщине”). Однако, родителям следует избегать принужденного, наполненного сверхэнтузиазмом неистовства относительно мира (говоря, например: “Не является ли этот мир великолепным/чудесным/превосходным?”), ибо такие роскошные описания, скорее всего, оттолкнут сторонников культа — и не-членов культа, в данном случае! — и, кроме того, они просто не являются истинными. Фактически, любая экскурсия в мир должна бы включать ряд неприятных переживаний (таких, как переживание нетерпения и грубости при виде бедных и бездомных людей). В этих случаях родители могут и помочь ребенку, моделируя подходящий ответ (например, предлагая дружеский комментарий кому-нибудь, расстроенному ожиданием в долгой очереди).
Впоследствии этот общий опыт — как отрицательный, так и положительный — можно обсудить и оценить, когда родители задают вопросы и способствуют критическому мышлению о некультовом мире (например: “Что ты думаешь о нашей экскурсии? Было ли это то, чего ты ожидал?” “Были там особенно приятные аспекты? Огорчительные аспекты?”)
По мере того, как ребенок накапливает личный опыт о внешнем мире и начинает оценивать этот опыт из критической перспективы, он будет лучше снаряжен, чтобы обращаться к вопросам, которые требуют реалистического сравнения и, в конечном счете, выбора между культом и некультовым миром. Например, родители могут спросить: “Является ли взгляд группы на мир реалистичным? Если нет, каков на самом деле мир (по твоему опыту)? Каковы на самом деле люди (не члены культа)? Каково это — жить вне культа? Не раздумывал ли ты над тем, чтобы спросить людей, которых ты знаешь, действительно ли они несчастны? Возможно и, чтобы люди, не являющиеся частью группы, были хорошими? Счастливыми? Жертвующими этому миру?”
Мы обратимся к этим и другим вопросам в Главе десятой, в которой рассматривается Осуществление Выбора. Однако, следует заметить, что задача критической оценки мира не заканчивается после того, как сделан выбор. Это, скорее, текущая задача, решающая, конечно, для переоценки культа, но также решающая для автономии, которой мы надеемся содействовать через процесс переоценки.
Одно последнее замечание об отвращении. Культист может иногда описывать мир пылкими общими терминами, например: “Этот мир — драгоценный, и все в нем священно”. Довольно часто такие утверждения скорее являются не выражением искренней привязанности к некультовому миру, а эвфемизмом для заявлений типа: “Культовый мир драгоценен, и все в нем создано Гуру; поэтому все является священным”. Чтобы распознать действительное значение за этими словами, родители могут (1) познакомиться с языком культа и (2) поощрять ребенка пользоваться более конкретными и личными терминами.
Тревоги, не связанные с культом
Ничья жизнь не является свободной от тревог. Таким образом, не удивительно, что люди, вступающие в культ, приносят с собой в группу определенные проблемы, тревоги и страхи. Эти не связанные с культом тревоги могут включать семейные конфликты, социальные, академические или профессиональные страхи, разочарование в обществе, физические или психологические проблемы и тому подобное. Как отмечалось ранее, культы по установившейся практике преувеличивают, обостряют и другими способами используют в своих интересах подобные конфликты как средство привлечения и удерживания членов (например, убеждая новичков что у них никогда не было хороших отношений со своими родителями, а затем обещая идеальную семью в рамках культа).
Действительно, докультовые тревоги членов, подавляемые физически требовательным стилем жизни и методиками по контролю сознания, часто кажутся исчезнувшими в ходе их культовых лет. Однако, эти тревоги обычно вновь выходят на поверхность неразрешенными в течение процесса добровольной переоценки, вызывая сильное сопротивление уходу из культа и возвращению во внешний мир.
Может быть предпринят ряд шагов, чтобы помочь уменьшить несвязанные с культом тревоги, включая предупреждение потенциальных тревог, способствуя дискуссиям, которые относятся к этим страхам, и обеспечивая практически опыт, который поощряет проверку реальности и разрешение проблем.
Предупреждение потенциальных тревог
Родители могут предвидеть определенные спорные проблемы, которые могут беспокоить их детей, путем пересмотра докультовой истории и выслушивания относящихся к делу замечаний.
Докультовая история
Нижеследующие вопросы нацелены на то, чтобы помочь точно определить сферы докультовых проблем. Обдумывая вопросы, родителям следует попытаться вспомнить и записать конкретные детали.
До вступления в культ:
•	Беспокоили ли вашего сына/дочь семейные проблемы? Специфические аспекты?
•	Выражали или показывали ли ваши сын/дочь академическую тревогу или неудачу, или замешательство от того, что изучалось? Специфические аспекты?
•	Выражали ли или показывали ли ваши сын/дочь связанную с карьерой тревогу, смущение или неудачу? Специфические аспекты?
•	Беспокоили ли ваших сына/дочь физическое нездоровье или нетрудоспособность или связанные с ними страхи? Специфические аспекты?
•	Были ли вовлечены ваши сын/дочь в деструктивные привычки (такие, как злоупотребление наркотиками или алкоголем, курение, переедание)? Специфические аспекты?
•	Испытывали ли ваши сын/дочь периоды психологического истощения (такие, как депрессия, резкие колебания настроения, тенденции к самоубийству)? Специфические аспекты?
•	Были ли у ваших сына/дочери проблемы с социальными умениями (такими, как развитие случайных и/или интимных отношений и назначение свиданий)? Специфические аспекты?
•	Были ли у ваших сына/дочери проблемы с собственным воображаемым образом? Специфические аспекты?
•	Выражали ли или показывали ли ваши сын/дочь религиозное или духовное разочарование (такое, как разочарование в семейно религии)? Специфические аспекты?
•	Были ли ваши сын/дочь разочарованы в обществе? Специфические аспекты?
•	Были ли ваши сын/дочь особенно обеспокоены ситуационным стрессом (вызванным смертью родственника или друга, неудачей в интимных отношениях или тому подобным)? Специфические аспекты?
•	Тревожились ли ваши сын/дочь из-за превращения в автономных взрослых (и поэтому самостоятельно поддерживающих себя эмоционально, финансово и домашнем обиходе)? Специфические аспекты?
Ответы на данные выше вопросы помогут сделать родителей чувствительными к потенциально беспокоящим некультовым спорным вопросам. Чтобы определить действительную уместность этих проблем и то, относятся сии к культу или нет, родителям следует слушать относящиеся к делу замечания и затем вовлекать сына или дочь в исследовательскую дискуссию.
Осознание относящихся к делу замечаний
Ниже следуют примеры замечаний, которые могут показывать, что культист ощущает тревогу по не связанным с культом проблемам:
•	“Ты знаешь, мы с папой никогда действительно не ладили”. (Может показывать беспокойство о докультовых отношениях с отцом; или отражать порождаемое культом отчуждение от родителей).
•	“Я, вероятно, как бы то ни было, не была бы хорошим юристом”. (Может показывать тревогу о карьере или сожаление о том, что она бросила карьеру после присоединения к культу).
•	“Я не могу себя представить в роли родителя”. Сможет показывать докультовую тревогу относительно брака и детей или отражать порождаемую культом неприязнь к институту родителей).
“Я не думаю, что я студент по природе”. (Может показывать докультовую академическую тревогу или отражать негативную позицию культа в отношении учения).
Путем дискуссии со своим ребенком родители могут добиться лучшего понимания докультовых и порождаемых культом тревог.
Обсуждения докультовых тревог помогают культисту (1) отчетливо выразить свои заботы, (2) проверить реальность (например, обоснованны ли его проблемы фактически?), (3) смягчить некоторые из его тревог и (4) заново открыть его собственные способности по решению проблем.
Примерный диалог: тревоги, не связанные с культом:
Дочь: Ты знаешь, мы с папой не ладим на самом деле. Я не чувствую, чтобы мы были друзьями.
Мать: Ты хочешь, чтобы твои отношения с ним были другими?
Дочь: Ну, да. Я думала об этом очень много. Это выглядит так, что когда бы я ни пыталась поговорить с ним, он заканчивает чтением мне нотаций, а затем я больше не чувствую желания говорить.
Мать: Кажется, что он в действительности не выслушивает тебя?
Дочь: Точно! И он так со мной поступал всегда с того времени, когда я была ребенком. (Делает паузу) Я также не думаю, что это когда-нибудь изменится.
Мать: Ты чувствуешь, что сдаешься?
Дочь: Да, потому что это кажется таким бесполезным. (Делает паузу) Но, с другой стороны, он мой отец. я просто не знаю, что делать.
Мать: Звучит так, что ты предпочла бы быть с ним близкой, если бы знала, что это возможно?
Дочь: Я думаю, это верно. Он действительно не безразличен для меня. (Делает паузу) И я догадываюсь, что я для него также не безразлична. Что ты думаешь?
Мать: Я думаю, что он тебя очень любит.
Дочь: Но как насчет того, чтобы мы ладили или не ладили?
Мать: Ну, позволь мне спросить у тебя: ты думаешь, что все в твоих отношениях с ним плохо?
Дочь (делает паузу, чтобы подумать): Нет, не всегда. У нас были некоторые моменты близости, как в тот раз, когда он мчался со мной в больницу для этой операции по удалению аппендикса. Но большую часть времени они нехорошие. Кажется, что когда бы я ни сделала что-нибудь, что ему не нравится, он должен это делать средоточием каждой беседы, при этом не имеет значения, о чем я хочу говорить. Например, десять лет назад, когда я выбрала химию вместо французского языка, он был в ярости. День и ночь он пытался меня убедить, что я была не права. Он не мог говорить ни о чем другом. И то же самое случается, когда я встречаюсь с кем-нибудь, кто ему не нравится. А теперь меня постоянно критикуют и мне читаются нотации из-за принадлежности к N- (название культа). Ты понимаешь, что я говорю, или ты думаешь, что я сумасшедшая?
Мать: Я думаю, что ты достаточно реалистичная и зрелая, чтобы смотреть в лицо тому факту, что проблема существует. Я знаю, что у вас двоих часто возникает трудность в. Том, чтобы  говорить друг с другом, не раздражаясь. Но я думаю, что надежда есть.
Дочь: Ты действительно думаешь, что он мог бы измениться?
Мать: Я думаю, что это было бы нелегко, но что вы оба вместе могли бы что-нибудь выработать. Я думаю, у вас обоих есть сила, чтобы измениться.
Дочь: (удивленная): Изменится нам обоим? (Пауза) Ты знаешь, может быть, ты права. Может быть, отчасти, это моя вина. Может быть, даже в большей части. Я пытаюсь быть любящей, но догадываюсь, что люблю недостаточно. Я знаю, мне следует больше молиться. Я чувствую, что терплю неудачу. (Впадает снова в культовые толкования, в данном случае, что молитва все сделает идеальным, и если дела идут плохо, это потому, что приверженец старается недостаточно усердно).
Мать (Мягко): Я не согласна здесь с тобой. Я не думаю, что кого-либо из вас следует обвинять.
Дочь: Тогда что ты имела в виду, когда говорила, что мы оба должны измениться?
Мать: Я сказала, что у вас обоих есть сила, чтобы измениться. И я имела в виду, что и ты, и твой отец — сильные люди. Когда вы настраиваете свой разум на осуществление чего-либо, вы обычно добиваетесь успеха.
Дочь: Как в том случае, когда отец ухитрился сохранить свою работу, хотя босс и намеревался его уволить?
Мать: Да. А ты помнишь тот год, когда у тебя был учитель математики, которого ты ненавидела?
Дочь: (Смеясь): О Боже, да. Его единственная проблема заключалась в том, что от не знал, как учить математике. Я помню, что должна была купить три дополнительных книги в тот год и учиться самостоятельно!
Мать: И ты получила высшую отметку за курс.
Дочь: Какой случай. Я никогда не забуду это. (Делает паузу). Итак, то, что ты пыталась сказать до этого, заключается в том, что если мы с папой нацелимся на то, чтобы лучше ладить, мы, вероятно, смогли бы это сделать?
Мать: Да, что ты думаешь?
Дочь: Я не уверена, но думаю, что, возможно, есть какая-то надежда.
Комментарий. В этом диалоге дочь вводит спорный вопрос, ее отношения с отцом, что, видимо, служит признаком несвязанной с культом тревоги. В ответ ее мать:
•	Задает вопросы, основанные на замечаниях дочери, чтобы поощрить дочь прояснить и выразить свои мысли и чувства более полно, говоря, например: “Ты хочешь, чтобы отношения с ним были другими? Кажется, что он в действительности не выслушивает тебя? Ты чувствуешь, что сдаешься? Тебе бы хотелось быть с ним близкой, если бы ты знала, что это возможно?”
•	Предлагает свое мнение как средство оказания поддержки: “Я думаю, что он тебя очень любит; я думаю, что ты реалистичная и зрелая; я думаю, что есть надежда; я думаю, что это было бы нелегко, но что вы вдвоем могли бы что-нибудь выработать вместе”.
•	Поощряет дочь критически оценивать ситуацию: “Ты думаешь, что в ваших отношениях с ним все плохо?”.
•	Когда ее спрашивают, подтверждает существование проблемы: “Я думаю... проблема существует”.
•	Мягко не соглашается, когда ее дочь впадает в культовую риторику относительно необходимости достаточно молиться.
•	Напоминает дочери об ее силах, как общих (“Когда вы нацеливаетесь на осуществление чего-либо, вы обычно добиваетесь успеха”), так и специфических (обратив внимание на случай с учителем математики).
В конце возвращает дочери вопрос о том, разрешать или не разрешать проблему.
Обратите внимание: Хотя дочь и ссылается на свое членство в культе как на одну из проблемных областей в ее отношениях с отцом (“Меня постоянно критикуют и мне читаются нотации из-за принадлежности к N-”), трудности общения в этих отношениях родителя с ребенком, видимо, возникли до вовлечения дочери в культ. Поэтому мы допускаем, что проблема коренится не в культе (хотя он может обострить ее), и классифицируем ее как несвязанную с культом тревогу. К концу диалога дочь больше надеется на работу в направлении улучшения отношений со своим отцом. В этом пункте мать с дочерью могут начать обсуждать и оценивать практическую стратегию по решению проблемы. Конечно, будет необходимо сотрудничество отца.
Практические стратегии
Нереалистично ждать, что ребенок разрешит все или даже большую часть своих некультовых тревог в то время, когда он все еще переоценивает культ. Поэтому мы рекомендуем установить приоритеты, чтобы определить, с какими некультовым тревогами следует разобраться немедленно, а какие можно было бы отложить до того времени, когда будет выполнена задача переоценки. Нижеследующее — общие руководящие указания для установки приоритетов. Однако, мы побуждаем родителей исследовать их конкретные ситуации, чтобы определить, что выглядит наилучшим для их сына или дочери.
•	Несвязанные с культом тревоги, которые, если к ним обратятся, вероятно, могут привести в замешательство, усложнить или другим образом препятствовать процессу переоценки, следует отложить до более позднего времени.
Несвязанные с культом тревогам, которые, если их игнорировать, вероятно, помешают процессу переоценки, следует уделить внимание немедленно. Например, семейные конфликты, такие, как отношения отца и дочери в предыдущем диалоге, стоят того, чтобы быть к ним внимательным, ибо, если ребенок думает об уходе из культа, знание того, что она может обратиться к своей семье за поддержкой, может помочь.
В некоторых случаях с некультовыми тревогами можно разбираться непосредственно; родители и ребенок могут планировать стратегию мягкого вхождения в пугающие ситуации. Например, дочь в предыдущем диалоге может дальше обсуждать свои заботы с матерью, предвидеть и проигрывать по ролям беседу отца с дочерью, которая обращена к проблемам в их отношениях, и записывать свои специфические надежды, страхи, цели и даже некоторые из вещей, которые она хочет сказать своему отцу. Затем, когда она чувствует себя готовой, то может прямо говорить со своим отцом об их отношениях.
В других случаях более конструктивным выбором может быть консультирование (если, например, отец и дочь не способны выработать что-либо друг с другом). Если сын или дочь готовы пройти консультирование, мы советуем родителям поискать профессионала, знающего о культах, ибо, хотя начальная причина для консультирования может быть несвязанной с культом, культовые проблемы неизбежно возникнут в курсе терапии.
Привлекательные стороны некультового мира
Родители часто становятся настолько занятыми манипулированием культа с их детьми и последующим семейным отчуждением, что забывают или чрезвычайно недооценивают степень, в которой их ребенок, так сказать, привязан к людям и событиям в некультовом мире. Как отмечалось ранее, культы часто будут работать систематически, чтобы нейтрализовать эти привязанности. Но они редко разрушают их полностью; привязанности продолжают существовать в душе культиста, как бы они ни были подавлены.
Цели родителей в отношении этого фактора двойственны: (1) определить, что находил (находит) их ребенок прежде (и/или и настоящее время) привлекательного в некультовом мире, и (2) систематически работать, чтобы “снять пресс” и усилить эти привлекательные стороны.
Определение некультовых привлекательных сторон — обычно простая задача, так как члены семьи близко знают друг друга. Эти привлекательные стороны имеют тенденцию распадаться на следующие категории:
•	отношения с членами (в расширенном варианте) семьи;
•	отношения с друзьями;
•	академические цели;
•	профессиональные цели;
деятельность во время досуга — интеллектуальная, атлетическая, социальная, музыкальная, художественная и т.д.
Первый шаг по усилению этих привлекательных сторон некультового мира — просто развить настроенность сознания так, чтобы напоминать культисту об этих вещах, когда он общается с родителями. Мы часто рекомендуем, например, чтобы родители, когда они пишут вовлеченному в культ ребенку или говорят с ним, сообщали новости, которые были бы интересны тому ребенку, которого они знали до того, как вмешался культ. Примеры:
•	новый ребенок-мальчик кузины Лауры;
•	торговля между Красноногими и Великанами;
•	трогательная пьеса, на которой вы были недавно;
друг, получивший работу в новой юридической фирме.
Также может быть полезным мобилизовать друзей и членов семьи. Попросите других людей, которые небезразличны для вовлеченного в культ ребенка, писать, звонить, навещать его или приглашать в гости.
Наконец, когда ваш ребенок показывает некоторый интерес к некультовому миру, поощряйте это. Если она спрашивает о тете Ханне, скажите ей, что тетя Ханна говорит, что ей не хватает ее, что тетя Ханна собирается приехать пообедать в следующем месяце и была бы в восторге, если бы она (культистка) приехала, или что угодно другое, что является подходящим.
Главное в том, чтобы помнить, что у вашего ребенка имеется масса привязанностей и интересов, как бы глубоко ни были они погребены, не нацеленных на культ. Используйте свое воображение, чтобы пробудить эти привязанности и интересы.
Имейте в виду, однако, что влияние культа может препятствовать выражению вашим ребенком его прошлого уровня интереса или даже какого бы то ни было интереса в вашем взаимном общении. Постарайтесь не позволять своим эмоциям овладевать вами в этих ситуациях. Вы должны действовать как психотерапевт, уважающий оборонительные сооружения клиента, который не может выносить столкновения лицом к лицу с некоторыми истинами. Будьте терпеливы. Дайте вашим утверждениям закрепиться в его сознании. Даже если он не показывает интереса, общение может подействовать на него на подсознательном или личном уровне. Сажайте семена. Не будьте напористым и не переусердствуйте в своих сообщениях о новостях. Но также и не сдавайтесь.
Глава десятая. Навстречу выбору
Упор всего этого процесса переоценки делается на стимулировании критического мышления культиста о культе и о некультовом мире в ходе подготовки к совершению основанного на информированности выбора между этими двумя. Однако, специфический результат деструктивного культизма заключается в том, что приверженцы часто остаются лояльными, несмотря на очевидные доказательства того, что группа и/или лидер манипулируют, неэтичны и пагубны для них и для общества. Эта иррациональная лояльность — обычный источник замешательства и разочарования для родителей, которые не могут понять, почему их ребенок “не желает смотреть в лицо фактам”.
В нашей консультативной работе мы выяснили, что в большинстве случаев культист не является упрямым, скорее идея уйти из культа просто не приходит ему в голову. Часто он просто все еще верит, что культовая практика лежит за пределами сферы человеческого суждения. Таким образом, задача введения идеи об уходе и содействия выбору часто падает на плечи родителей. “Но в какой момент, — может спросить родитель, — мой ребенок будет готов выбирать?”
Ниже даются некоторые общие руководящие указания, чтобы помочь определить, когда и как помочь члену культа принять свое окончательное решение. Если это приемлемо и осуществимо, в процесс следует включить внешние ресурсы, такие, как профессионалы и бывшие члены. И вновь мы настаиваем, чтобы родители использовали свое благоразумие, определяя время и подход, которые лучше всего соответствуют их ситуации.
Оценка последствий культовых влияний
Культовое манипулирование
Когда? Когда сын или дочь осознают и могут говорить об использовании группой неэтичного манипулирования (например, хитрость, групповое давление, информационный контроль, изоляция, контроль сознания) при вербовке, настойчивом приставании и поддержании лояльности сторонников.
Как? Родители могут попросить своих детей обдумать такие вопросы, как: Если группа вводит в заблуждение, что это говорит мне о группе? О лидере? Как я воспринимаю использование жульничества? Могу я доверять группе, которая мной манипулирует? Которая поощряет меня манипулировать другими? Хочу я участвовать в такого рода деятельности? Согласно моим собственным ценностям, такой тип поведения правильный или неправильный, хороший ими плохой?
Отталкивающие стороны культа
Когда? Когда сын или дочь осознают и могут говорить об аспектах группы, которые неприятны, вредны или каким-либо другим образом выводят из душевного равновесия (такие, как чрезмерная работа, отсутствие уединения, строго регламентированный стиль жизни, бедное питание, враждебность в отношении аутсайдеров, отрицание личных стремлений к карьере, браку, образованию, детям, коррупция среди лидеров).
Как? Родители могут попросить своего ребенка обдумать: Хочу ли я подвергать себя этим неприятным/вредным/раздражающим условиям? Если группа и лидер поддерживают вредный стиль жизни, что это говорит об их позиции в отношении членов? Заботится ли группа о том, что случается со мной? Беспокоит ли это лидера? Если нет, могу ли я им доверять? Хочу я посвятить себя людям, которым нет до меня дела? Хочу я вверить себя им в руки? Какие другие варианты выбора имеются у меня?
Привлекательные стороны культа
Когда? Когда сын или дочь осознают и говорят о привлекательных сторонах культа из критической перспективы (говоря, например: “Многое из того, что привлекало меня к этой группе, прежде всего, неистинно; членство не является особенным; группа не работает, чтобы помочь бедным, голодным и искалеченным; она не способствует миру в мире; я сейчас не более счастлив и не более любящий, чем я был до того, как присоединился; я не добился полного контроля над своей жизнью; лидер не делает на практике того, что он проповедует; члены не являются одной счастливой семьей — они борются друг с другом, как люди за пределами группы”).
Как? Родители могут попросить своего ребенка подумать: Что я искал и на что надеялся, когда я присоединился к группе? Получаю я то, чего ожидал? Если не почему? Это моя вина? Или возможно, что группа в действительности не предлагает того, что обещает? Если группа дает фальшивые обещания, что это мне говорит? Хочу я присоединиться, поддерживать и быть представителем подобной группы? Какие привлекательные стороны действительны? Какие выгоды я извлек (чувство цели, навыки лидерства, моменты экстаза)? Стоили ли выгоды цены? Могу я получить эти выгоды где-то в другом месте?
Полная оценка культа
Когда? После того, как были в достаточной степени оценены специфические области культового манипулирования, отталкивания и привлекательности.
Как? Родители могут попросить своего ребенка подумать: В свете того, что я знаю о группе и лидере, какова моя полная оценка? Является ли членство в группе полезным для меня, для других, для общества? Каким образом? Является ли членство в группе вредным для меня, для других, для общества? Каким образом? Являются ли позиция и практика группы/лидера этичными в отношении меня, в отношении других, в отношении общества? Каким образом? Неэтичными? Каким образом? Стоит ли мое членство цены?
Обсуждение возможности возвращения в общество
Порождаемое культом отвращение к внешнему миру.
Когда? Когда культист осознает, что (1) он оказался оторванным от внешнего мира; (2) его восприятие мира является неточным и чрезмерно отрицательным; (3) путем дискуссии, чтения и практического опыта он открывает, что мир — более привлекательное место, чем он думал, как с хорошими, так и с дурными элементами.
Как? Родители могут попросить своего ребенка подумать: Справедлив ли я к себе, оставаясь отрезанным от внешнего мира? Поскольку мое восприятие было неточным, не обязан ли я сам перед собой выяснить правду? Не хочу ли я узнать, каков на самом деле внешний мир? (Родители могут предложить, чтобы ребенок больше времени проводил, получая практически опыт, и, вероятно, поощрят его провести 2-6 месяцев дома или с заслуживающими доверия и знающими о культах родственниками или друзьями). Действительно ли я знаю, каковы люди за пределами группы? Каково качество их жизни? (Родители могут поощрить текущий контакт и развитие отношений с людьми за пределами культа). Существуют ли виды деятельности, надежды, мечты, цели, которым я хотел бы следовать за пределами группы? (Родители могут поощрить ребенка высказать вслух личные желания). Что мне не нравится во внешнем мире? Могу ли я жить с некоторыми из этих беспокоящих факторов, преодолевать их или работать, чтобы их изменить? (Родители могут побудить ребенка высказать вслух его отрицательные чувства в отношении мира и либо смоделировать, либо обсудить способы обращения с этими ощущениями).
Тревоги, не связанные с культом 
Когда? Когда культист может сказать: “Меня все еще беспокоят аспекты мое жизни до участия и группе, и я чувствую, что для меня важно начать разрешать эти проблемы”.
Как? Родители могут предложить ребенку связаться с некультовыми ресурсами по разрешению этих тревог (например, консультирование). В то время, как этот ответ прямо не ускоряет выбор, он помогает установить внешнюю систему поддержки, к которой культист может обратиться после ухода из культа. Это также помогает склонить баланс сил в направлении ухода из культа.
Выбор между мирами
Выбор между культовым и некультовым миром является финальной задачей в процессе добровольной переоценки. Это влечет за собой (1) признание необходимости выбора и (2) развитие стратегии для совершения выбора.
Привлекательные стороны
Когда? Когда культист показывает хотя бы косвенный интерес к аспектам некультового мира.
Как? Говорите о том, что кажется имеющим интерес для вашего ребенка. Используйте свое воображение, чтобы связать его с другими личностями, которые могу помочь усилить этот интерес.
Взаимно исключающие миры
Когда их критикуют за изоляционистские доктрины и практику, деструктивные культы часто резко возражают, что их члены проводят достаточно много времени участвуя в основном обществе. На первый взгляд, это кажется верным, так как можно найти культистов, являющихся студентами с полным учебным днем, другие работают на должностях с полным рабочим днем вне группы, все-таки есть живущие в частных (а не в коммунальных культовых) жилищах, а некоторые даже ухитряются вести свои собственные финансовые дела.
Однако после более пристального изучения обнаруживаешь, что преданный культист, хотя и может быть физически доступным, психологически отчужден от общества. Он принимает, часто подсознательно, созданную культом искусственную дихотомию, разделяющую мир на два взаимно исключающих “мира”: (1) культ и (2) внешний мир. И, связанный обещанием верности культу, он — вновь часто непреднамеренно — исключает себя из “членства” в основном обществе.
Чтобы помочь культисту осознать эту взаимную исключительность и последующую неизбежность выбора, родители могут попросить ребенка подумать: Как мое членство в группе влияет на мои отношения с остальным миром? И, более конкретно:
Согласно идеалам группы, сколько моей жизни (то есть, времени, денег, преданности) я должен посвятить группе? Сколько моей жизни мне следует посвятить групповой деятельности, интересам, делам?
Согласно идеалам группы, какую ответственность я должен чувствовать в своей работе? Если лидер просит меня сократить время, следует ли мне подчиняться? Если он попросит меня бросать работу, должен ли я соглашаться?
Согласно идеалам группы, какую ответственность я должен испытывать в подчинении законам страны? Если лидер просит меня сделать что-нибудь незаконное, предполагается ли, что я должен подчиниться? До какой степени? Лгать? Красть? Разрушать собственность? Убивать?
Согласно идеалам группы, какую ответственность мне следует принимать на себя за благосостояние не-членов? За мою семью? Если меня попросят выбирать между помощью члену группы и помощью моей семье, чего будет ожидать от меня группа?
Согласно групповой доктрине, какова должна быть моя оценка внешнего мира? Добрый или злой? Иллюзия? То, что отвлекает от истины? Почва для искушения материальными желаниями и плотским вожделением? Джунгли невежества и духовного разложения?
Согласно идеалам группы, как мне следует взаимодействовать с внешним миром? Как полный участник? Как равнодушный наблюдатель? Избегать всех не являющихся необходимыми контактов?
Согласно идеалам группы, следует ли мне считать себя членом обоих миров? Если нет, влечет ли это за собой неизбежно выбор?
Предложения по содействию выбору, основанному на информированности
Даже после признания неизбежности выбора культистов часто осаждает дилемма: “Как я совершу выбор?” Следующие предложения отражают идеи, которые мы нашли полезными в своей работе с культистами, пытающимися принять это решение. Это может быть легко усвоено родителями:
•	Предложите рассматривать выбор как проблему, которую следует разрешить.
•	Обсудите и запишите идеи относительно того, что составляет конструктивную позицию по решению проблемы (терпение, готовность учиться, готовность меняться, например). Также поощряйте культиста выражать свое мнение.
•	Помогите культисту четко определить проблему.
•	Помогите культисту спланировать и осуществить практическую стратегию. Эта стратегия должна включать:
•	Сбор, объединение, просмотр и анализ следующей информации: личные мысли, чувства и переживания относительно культа; книги и статьи (за и против) о культе; “только для членов” и публичная культовая литература (Мы чрезвычайно рекомендуем изучение это литературы с бывшими членами и не-членами; в одиночестве культист склонен к тому, чтобы впасть в замешательство, быть обманутым или убежденным убаюкивающим близким знакомством с культовым жаргоном и логикой); общая информация о культах, убеждении, гипнозе, промывании мозгов, контроле сознания и других относящихся к делу предметах.
•	Поиски мнений, опыта и поддержки других: бывших членов, знакомых с культом профессионалов, семьи; докультовых друзей, советников, учителей, консультантов. (Культисты могут нуждаться в дополнительном поощрении в это сфере, поскольку подозрение в отношении не-членов — заметная позиция в деструктивных культах. Родители могут напомнить ребенку, что выслушивание других не составляет уступчивости и что ребенок волен использовать или отказаться от идей других, приходя к своим собственным выводам).
•	Предвидение последствий сохранения членства в культе или ухода из него и сохранения отстраненности или возвращения и некультовый мир. Ниже следуют вопросы для обдумывания культистом при оценке потенциальных последствий выбора:
Каковы потенциальные выгоды сохранения членства в группе? Что я получил? (Выгоды могут включать: свободу от мирском ответственности; постоянное общение с членами группы; чувство индивидуальности в качестве преданного члена; свобода от двусмысленности и неуверенности; преданность живому гуру; элитный статус; убежище от одиночества; независимость от родителей; свобода от родительских ожиданий; чувство гордости за соблюдение преданности и т.д.).
Каковы потенциальные потери (риск, вред) сохранения членства в группе? Поскольку многие культы рассчитывают на пожизненную преданность, они часто не дают членам шанса продумать последствия пребывания в группе всю жизнь. Одно дело — воздерживаться от сексуальных отношений, брака, родительства, карьеры и образования от одного дня к другому; другое, гораздо более суровое соображение, — воздерживаться от секса навсегда, никогда не жениться и не выходить замуж, не иметь детей и т.д.
Родители могут помочь ребенку осознать негативные последствия сохранения пребывания в культе, поощряя его думать о своем долговременном будущем вопросами типа: Как это будет выглядеть — оставаться на всю жизнь в группе? Состариться там? Придерживаться предписываемого культом стиля жизни, верований и практики, пока я жив? (Потери и вред могут включать: неисполненные личные желания, напряженные или разорванные связи с не-членами культа, растраченные понапрасну таланты и умения, отказ от сексуальности, утраченная автономия, подавленные индивидуальность и критические способности, истощение и плохое здоровье и т. д.).
Каковы потенциальные выгоды выхода из группы? От каких аспектов группы я бы предпочел избавиться? (например, ограничительный стиль жизни, диета, коррупция, неприязнь приверженцев).
Каковы потенциальные выгоды возвращения в основное общество? Чего мне не хватает из внешнего мира? Более конкретно, какие виды деятельности я утратил, находясь в группе? (Родители могут напомнить культисту о видах деятельности, которые он находил приятными в прошлом). Есть ли там люди, с которыми я проводил время и которых мне теперь не хватает? (Родители могут обеспечить напоминания). Есть ли там связи, которые я хотел бы поддерживать, но чувствовал, что меня заставляют от них воздерживаться, как члена группы? От каких надежд, мечтаний, целей я отказался, находясь в группе? (Этот конкретный вопрос является странным для культистов, которые жили с навязанным культом предположением, что личные цели являются “эгоистичными”, эгоцентричными, недуховными, лишенными смысла и даже вредными. Родители могут помочь, напомнив ребенку о целях, которые у него были до вступления в группу). Есть ли у меня новые надежды, мечты, цели, которым я хотел бы следовать?
(Комментарий: Эти вопросы нацелены на то, чтобы помочь культисту осознать, что существуют потенциально позитивные аспекты возвращения в основное общество. Однако, главную работу по определению и следованию конкретным личным целям часто лучше всего отложить до того, как культист решит покинуть культ).
Каковы потенциальные потери, связанные с уходом из культа? Что я могу потерять, если уйду? (например, культовые друзья, упрощенный стиль жизни, который устраняет принятие решений; другие аспекты группы, которые являются привлекательными). Как я могу компенсировать эти потери, если уйду?
С каким злом я могу столкнуться, если я уйду? Что, по словам группы, случается с отступниками? (например, они сойдут с ума, станут презренными личностями, будут наказаны Богом, будут вести лишенное смысла существование, увидят, как будут наказаны их родители, родственники и друзья). Какие из этих последствий, если они вообще существуют, реалистичны? Знаю ли я людей, покинувших группу? Испытали ли они эти последствия? Поможет ли разговор с ними о действительном вреде отступничества?
С какими проблемами я могу столкнуться, вернувшись в основное общество? Этот вопрос нацелен на оказание помощи в определении и высказывании вслух потенциальных конфликтов возвращения. Однако, действительную задачу встречи с этими конфликтами и их разрешение лучше всего оставить до того времени, когда культист решит покинуть культ. Потенциальные конфликты могут включать: беспокойство, причиняемое культом, отсутствие цели, одиночество, неловкость, отчужденность, смущение, сомнения, неясность, неуверенность (например: “Каков смысл жизни? Как я могу отличать правильное от неправильного? Где я буду жить? Как я буду содержать себя? Как я смогу достичь уровня способностей развития, соответствующего людям моего возраста?”). Поскольку многие из этих вопросов могут выглядеть подавляющими, родителям может потребоваться помочь своему ребенку сфокусироваться на том, чтобы за раз делать один шаг, поощряя его концентрироваться сначала на переоценке культа, а затем на проблемах возвращения.
Принятие ответственности за выбор
Для культистов весьма обычно на пороге принятия решения паниковать при мысли “Что, если я сделаю неправильный выбор?” Родители могут предвидеть и уменьшить эту панику, помогая ребенку осознать, что (1) частью существования в качестве человека является способность делать ошибки; (2) ты можешь решать только на основании того, что ты знаешь; (3) в качестве автономного взрослого ты ответственен поступать на основании того, что ты знаешь; и(4) решение не является необратимым. Если позднее ты почувствуешь, что сделал неправильный выбор, ты всегда можешь изменить свое намерение.
Ответ на выбор ребенка
Если после выполнения задачи добровольной переоценки культист решает остаться с группой, родителям рекомендуется сохранять открытыми линии общения и напоминать ребенку, что он волен изменить свое мнение. Это может быть очень огорчительный момент для родителей, но мы чрезвычайно рекомендуем им воздерживаться от серьезных изменений в стратегии до тех пор, пока у них не будет времени, чтобы подумать и переоценить свою ситуацию; многие бывшие культисты возвращались к своим культам, по крайней мере, однажды, прежде, чем они уходили окончательно.
Если культист решает покинуть группу, родителям следует быть готовыми помочь ему перед лицом вызова возвращения.
Глава одиннадцатая. Вызов возвращения
Послекультовый восход солнца
Джоан Кэрол Росс
Где я была? Во сне? В бреду?
Была ли это война, в которой я сражалась, с причиной обоснованной и честной,
или просто безумный марш для осуществления его каприза?
А те, что шагали рядом, распевая, восхваляя, веруя,
были они друзьями или лицами?
Была то сущность или туман — то, что считала драгоценным?
А тот, кто держал жезл, следует ему отомстить или забыть?
Здесь я теперь, но где это?
Была ли я больна, возможно, умирала и вернулась?
Я пытаюсь, пытаюсь тщательно собирать по мелочам форму и смысл,
но все, что движется, кажется равнодушным в отношении моего неловкого присутствия.
На каком языке мне говорить? Мать, отец,
как мне обнимать вас? Я не знаю.
Как я приму ваше объятие? Я не знаю.
Мои руки не гнутся; мое сердце пусто; мои слова неуклюжи;
моя голова осаждена вопросами.
К кому я могу обратиться? Зеркало смеется или бранится,
отражая кого-то другого.
Семья всматривается в мою невидимую клетку.
Океан дает некоторое утешение своим ритмом и пеной.
Но откуда его соль? Есть Бог или нет никакого?
Кто я? Краткая неоконченная автобиография? Анахроничная поэма?
Вернет ли вчерашняя одежда слова и чувства,
которые я, похоже, утратила?
Завтра, завтра. Когда я проснусь?
Каков План? Есть и спать? Есть и спать.
И задавать вопросы Почему, и Как, и Когда.
И куда?
Не задавайте мне вопросов. Я не готова.
И пожалуйста, не подходите слишком близко, пока не трогайте меня.
Я не могу защищаться.
И все-таки, если бы я могла надеяться,
я бы просила вас спросить у меня все об этом Времени:
когда я храбро сражалась, чтобы сохранить мечту;
когда я делала все, от меня зависящее, чтобы созреть сладким плодом;
когда я трудилась, чтобы проложить ровную дорогу к миру,
по которой мы могли бы идти вместе.
И если бы я могла доверять, я могла бы попросить вас помочь мне:
сказать, как это делается -
как, например, просыпаться с целью;
как прожить бесконечные минуты между сейчас и затем;
как охватить с уверенностью задачи передо мной;
как осмелиться надеяться на лучшие завтра;
как найти друга
и как быть другом.
Каково это — покинуть культ и возвратиться во внешний мир? Как предполагает поэма, приведенная выше, переход этот затруднительный и болезненный, отягощен сомнениями и неопределенностью. Некоторые сравнивают это с освобождением из тюрьмы, выходом из госпиталя или возвращением домой с войны.
В своей консультационной работе мы выяснили, что облегчение, приятное возбуждение, свобода, надежда, сила и воссоединение с семьей и друзьями нередко являются частью опыта недавнего экс-культиста. Таковы же смятение, депрессия, нерешительность, одиночество, гнев, чувство вины, разочарование; и стыд. Короче говоря, возвращение является сложным процессом, который требует значительного времени, усилий и терпения как со стороны бывшего культиста, так и со стороны его родителей. Хотя опыт различен для каждой семьи, ниже мы в общих чертах наметили некоторые общие потребности и задачи, связанные с возвращением. Поступая так, мы надеемся помочь родителям предвидеть и справляться с определенными стрессами, которые сопровождают период перехода.
Общие проблемы
Депрессия. Недавним экс-культистам часто трудно выбраться из кровати по утрам; в течение дня они могут неохотно выходить и даже общаться с людьми дома; ночью им бывает трудно засыпать. Эти симптомы, которые могут длиться неделями, месяцами, иногда даже годами, часто отражают ощущения потери и печали. Во-первых, есть непосредственная потеря того, что мог обеспечить культ: товарищество, престиж, чувство личности и направленности, ощущение цели. Во-вторых, имеется потеря проведенного в культе времени, которое могло быть лучше потрачено другими способами (обладание семьей, брак, рождение и воспитание детей, накопление опыта параллельно со сверстниками и свидания) что способствовало бы социальному и психологическому развитию, получению образования и следованию целям карьеры. В-третьих, бывшие культисты должны бороться с потерей невинности, признавая свое участие в культовом мире эксплуатации и обмана и признавая свою уязвимость в отношении психологического принуждения.
Родители могут помочь, поощряя (даже инициируя) обсуждение этих утрат; показывая сочувствие и понимание и помогая экс-культисту сосредоточиться на некоторых из достижений, полученных в течение культовых лет (например, приобретенные умения).
Вина. Экс-культисты часто чувствуют себя виноватыми в том, что они вербовали людей в культ, что они пренебрегали семьей и друзьями, находясь в культе.
Родители могут помочь, говоря ребенку, что они понимают, что значительная доля его поведения в большей степени была результатом культовой обусловленности и что они прощают его. Если ощущение вины сильное и неподатливое, следует подумать о профессиональном консультировании.
Одиночество. Люди, покидающие культ, часто чувствуют себя страшно изолированными, потому что (1) они не привыкли доверять “аутсайдерам”; (2) они не доверяют своим собственным мыслям, восприятиям и чувствам; (3) люди обращаются с ними так, словно они только что возвратились из мертвых; и (4), поскольку они “сожгли мосты”, когда присоединились к культу, они больше не могут иметь близких некультовых друзей.
Родители могут помочь признанием одиночества и мягким поощрением участия в спокойной социальной деятельности (такой, как принятие пищи с семьей и друзьями), постепенно поощряя все более высокие уровни участия.
Нерешительность. Поскольку культы часто учат полной опоре на лидера, бывшие культисты нередко находят трудным принятие решения.
Родители могут помочь обеспечением благоприятных возможностей для совместного принятия решений, оставаясь терпеливыми, когда бывший член культа старается составить свое мнение, позволяя ему менять это мнение и делать ошибки, постепенно наращивая его ответственность за принятие решений.
Недальновидность. И вновь, поскольку у них нет практики, экс-культисты могут проявлять недальновидность в выборе друзей, стиля жизни или вида деятельности.
Родители могут помочь, позволяя своему ребенку делать ошибки, моделируя более подходящее поведение, обсуждая свои заботы непосредственно с ребенком и, в случаях, когда поведение действительно деструктивное (как при чрезмерном пьянстве), мягко предлагая ребенку поискать внешней помощи (такой, как консультирование).
“Плавание”. Экс-культисты иногда соскальзывают — непроизвольно- в культовое расположение духа, сходное с похожим на транс состоянием, которое они подчас испытывают в культе. Это измененное состояние, называемое “плаванием”, может быть приведено в движение стрессом, депрессией или знаменательными словами, песнями или идеями, связанными с культом. Когда они “плывут”, бывшие приверженцы часто чувствуют себя так, точно они никогда не покидали культ; после этого многие желают знать, которое из двух “я” — истинное. Эти колебания могут быть очень смущающими.
Родители могут помочь: объясняя феномен “плавания” ребенку таким образом, что бы он мог его предвидеть и меньше расстраиваться из-за него; оставаясь бдительными в отношении культового (“плавающего”) поведения (такого, как использование культовых слов и тона голоса “с паузами”); помогая ему выйти из состояния “плавания”, сосредотачиваясь на конкретных (а не на абстрактных) темах. Обратите внимание: хотя мы советуем родителям быть внимательными, чрезмерная бдительность в отношении “плавания” может заставить экс-культиста чувствовать себя хуже. Идеал — так подготовить бывшего культиста, чтобы он мог сам справляться с проблемой, например, помогая его идентичности и избегая конкретной деятельности, которая, как кажется, вызывает эпизоды “плавания”.
Механистичное, упрощенное мышление. Покинув культ, бывшие приверженцы часто находят тягостным думать как-то иначе, нежели в упрощенных понятиях. Так, люди, вещи, события и идеи либо хороши, либо плохи, или правильны, или неправильны, без малейших оттенков серого. Весьма малы терпимость, или неопределенность или сложность мышления. Однако большинство экс-культистов снова достигают прежних уровней умственно компетенции по мере прошествия большего времени с момента ухода из культа.
Родители могут помочь, будучи терпеливыми, моделируя зрелые процессы мышления и стимулируя ребенка путем вопросов, которые требуют от него проведения различия или признания неопределенностей.
Страх возмездия. Отвечая на культовые угрозы относительно отступничества, бывшие приверженцы часто боятся беспокойства или ущерба, когда покидают группу.
Родители могут помочь поощрением дискуссии, касающихся этих страхов, и помогая ребенку разобраться, какие из них, если такие вообще есть, вероятно, могут реализоваться. Если похоже, что есть угроза культового возмездия, родители могут подумать о смене своего телефонного номера или о контакте с соответствующими осуществляющими законное принуждение властями. В большинстве случаев, однако, культы обратят свое внимание скорее на вербовку новых членов, чем на трату времени (и денег), пытаясь вернуть обратно отступников.
Духовная, философская или идеологическая пустота. После жизни в рамках абсолютистской идеологии культа, бывшие члены часто испытывают духовно-философскую пустоту, когда уходят. Многие были в тупике, неудовлетворены или активно искали духовного смысла до культа и фактически могли присоединиться в надежде, что группа удовлетворит их страдания. Как это страшно разочаровывает затем — покинуть культ и оказаться все еще ищущим, возможно, еще более сбитым с толку, чем прежде, без надежной основы для толкования или понимания мира. Это отсутствие духовно-философской структуры может быть очень беспокоящим, иногда побуждая экс-членов протягивать руку за суррогатом идеологии.
Родители могут помочь: предлагая бывшему приверженцу подождать несколько месяцев и достичь некоторой дистанции от культа, прежде чем пытаться разрешить духовно-философские спорные вопросы: заверяя его, что в надлежащее время он разовьет свою собственную философию, мораль и духовность; давая ему знать, что это “нормально” — чувствовать себя в состоянии противоречия, имея дело с такими проблемами; признавая его потерю уверенности из-за отказа от культовой идеологии; помогая ему обратиться к таким вопросам, как: “Существует ли Бог? Есть ли способ удовлетворить мои духовные потребности? Хочу ли я вернуться к своей прежней религии?”, таким образом открыто обсуждая опасность поисков суррогата идеологии (что может привести его непреднамеренно к попаданию в ситуацию, подобную культу); и отсылая его к хорошо осведомленному духовенству.
Антагонизм родитель-ребенок. Экс-культисты могут артачиться при мысли о возвращении домой к своим родителям, часто потому, что боятся, что родители будут обращаться с ними, как с детьми. По иронии, один из наиболее общих родительских страхов концентрируется на ответственности/бремени заботы о взрослом ребенке. Это напряженное состояние часто прорывается в форме антагонизма родитель-ребенок. Например: экс-культисты могут рассердиться на родителей за то, что они слишком нажимают на них, чересчур их оберегают или недостаточно понимают. А родители нередко становятся нетерпеливыми из-за кажущегося медленного прогресса ребенка, летаргии, “лени” или депрессии.
Родители могут помочь, проводя честные, заботливые обсуждения, чтобы облегчить напряженность и позволить семье работать в рамках сотрудничества. Однако если напряжение упорно сохраняется (а это может быть из-за не связанных с культом семейных проблем), оно может иметь результатом деструктивную модель, в каковом случае мы рекомендуем родителям искать семейное консультирование (с экс-культистом, если он готов к этому). В качестве альтернативы, экс-культист может искать индивидуальное консультирование. Суть в том, что оказывающие поддержку, но не сглаженные, семейные отношения важны для успешного возвращения бывшего культиста в основное общество.
Трудное общение. Бывшим культистам требуется выход, чтобы выразить напряженные мысли и эмоции, которые сопровождают возвращение. Однако, привыкнув к культовому “языку”, бывшие приверженцы часто испытывают трудности в четком выражении своих собственных мыслей и чувств в непосредственных личных терминах. Это может быть крайне огорчительно.
Родители могут помочь, показывая терпение, поощряя ребенка говорить в личных терминах (а не общими местами) и моделируя хорошие умения общения (обычно, чем больше экс-культист подвергается воздействию нормального языка, тем он более четко выражает свои мысли).
Общие потребности
Уединенность. Бывшие члены часто требуют значительного уединения (это особенно верно там, где культовые условия жизни были скученными). Если это вообще возможно, экс-членам следует давать пространство, такое, как личная спальня, где они могут закрыть дверь и быть наедине со своими мыслями, надеждами и страхами.
Медицинское внимание. Мы рекомендуем медицинский контроль даже для тех, чей стиль жизни был умеренно здоровым, пока они были в культе, а особенно в случаях, когда культист долгие часы работал с незначительным отдыхом, бедным питанием и/или скученными и антисанитарными условиями жизни.
Стиль жизни
Повседневный заведенный порядок: Если повседневная жизнь в культе строго контролировалась, бывшие члены могут ощущать потребность экспериментировать с различными графиками времени и деятельности. Например, они могут пожелать спать поздно утром или подолгу не засыпать ночью. Или они могут с неохотой планировать вперед, потому что они чувствуют, что это их ограничит или лишит их свободного времени. Или для них может быть неудобным свободное время, и они хотят помощи в структурировании своих дней. Родителям следует быть чуткими к желаниям/потребностям своего ребенка относительно управления временем и предлагать эмоциональную поддержку и конструктивную критику, когда он экспериментирует.
Диета. Если культом предписывалась диета, бывшие сторонники могут пожелать попробовать различную пищу. Или они могут предпочесть придерживаться то диеты, которая у них была в культе (такой, как вегетарианство). Хотя это может быть неудобно для родителей, экс-членам следует позволять выбирать свои собственные диеты постольку, поскольку они получают достаточное питание. Если родители ощущают как бремя перспективу приготовления раздельных блюд, они могут подумать о том, чтобы попросить бывшего приверженца помогать в покупке и с приготовлением еды.
Внешность. Если культ предписывал определенный стиль одежды и личного внешнего вида, бывшие культисты могут захотеть поэкспериментировать с различной одежде, стилями причесок, косметикой и т. п., прежде чем определятся со своим собственным стилем. Например, если от членов требовали, чтобы они были чисто выбритыми, экс-культист может пожелать вырастить бороду и носить джинсы. Как общее правило, родителям следует показывать терпимость и понимание и не настаивать на том, чтобы внешность ребенка отражала их собственный стиль жизни и ценности. Кроме того, экс-члены нередко нуждаются в одежде после ухода из культа, и родителям следует обеспечить — в пределах своих возможностей — достаточный гардероб для своих сына или дочери.
Отдых и моцион. Достаточный отдых и моцион должны быть регулярной частью стиля жизни экс-культиста, и родители должны предложить мягкое поощрение и моделирование роли (в самом деле, они тоже должны отдыхать и делать моцион) в этой сфере.
Независимость. Экс-культисты, возвращающиеся домой, чувствуют себя (и являются) очень зависимыми от родителей. В то же время они часто хотят ощущать себя независимыми и нуждаются в этом. Родители могут помочь, обеспечивая: деньгами (либо давая ребенку карманные деньги, либо предоставляя благоприятную возможность заработать или занять деньги); транспортом (например, позволяя ребенку пользоваться семейно машиной; или отвезя его туда, куда он хочет/куда ему нужно ехать; или поощряя его — обучая его, если нужно, — использовать общественный транспорт); ответственностью (например, прося ребенка участвовать в домашних делах, поощряя его регистрироваться для голосования, предлагая ему оценивать и следить за своими финансовыми потребностями и тратами); самостоятельностью (например, когда экс-культист снова получает уверенность и компетенцию, родители могут руководить его усилиями по получению работы, достижению финансовой независимости и переезду в свое собственное — или совместное — жилище, и поддерживать эти усилия). Всеобъемлющая цель родителей — перевести ребенка из зависимых отношений с родителями в независимые.
Интеллектуальная стимуляция. Чтобы помочь экс-культисту вновь достичь какой-либо умственной компетентности, утраченной за время пребывания в культе, родители могут предложить и разделить с ребенком интеллектуально стимулирующие виды деятельности и материалы (основанные на конкретных интересах, способностях, потребностях ребенка). Например, семья может пойти на лекцию или на пьесу; или бывший культист может быть заинтересованным в том, чтобы пройти какой-нибудь курс просто для развлечения.
Социальные потребности
Наперсники. Чтобы уменьшить послекультовое одиночество, экс-членам требуется кто-то, кому можно было бы довериться (предпочтительно несколько человек). В первые несколько месяцев эти наперсники — часто другие бывшие приверженцы, семья и/или докультовые друзья. Родителям следует поощрять эти отношения и другие, которые выглядят удовлетворяющими социальные потребности их ребенка. Но не следует чувствовать себя ответственным за осуществление всех потребностей ребенка в интимности.
Ролевые модели. Как отмечалось ранее, культисты часто изолированы от того, “как это делается”, в отношении выживания в некультовом мире, или забывают об этом. Таким образом, недавние экс-члены нуждаются в ролевых моделях, чтобы быть обеспеченными ключами к успешному управлению своей жизнью. Родители будут продолжать служить как ролевые модели. Кроме того, случайный контакт с продавцами, официантами, банковскими кассирами, клерками и т. п. может также предоставить примеры соответствующего поведения, языка и одежды, на которых экс-культисты могут учиться. Родителям следует постараться убедиться, что у их сына или дочери имеется контакт с целым рядом ролевых моделей и следует быть готовыми к обсуждению этих людей с ребенком.
Профессиональное консультирование. Хотя мы рекомендуем консультирование (у знакомого с культом профессионала), мы признаем, что недавние бывшие приверженцы нередко очень склонны защищать свою уединенность и по вполне понятным причинам неохотно доверяют или ищут помощи у незнакомцев. Поэтому родителям следует предложить (но не настаивать) консультирование ребенку как потенциальный ресурс содействия. (Обратите внимание: если очевидно серьезное психологическое недомогание, родителям следует лично обратиться к психотерапевту за советом).
Общие задачи
Задачи, встающие перед бывшими культистами, могут иногда выглядеть подавляющими. Их много, они варьируются, и они трудные. Они требуют времени, терпения и настойчивости. Будут неудачи и удачи; высоты и провалы, и очень большие провалы; препятствия; нерешительность и достижения.
Но не только экс-культисты должны приспосабливаться, терпеть и преодолевать. Родители также остро восприимчивы к взлетам и падениям возвращения. Они нуждаются в утешении как со стороны своих детей, так и из внешних источников. Им нужно излить огорчения и страхи; признаться в чувстве вины и возбуждения, проводить время вдали от ребенка, искать поддержки, поощрения, а иногда — профессиональной помощи.
Поскольку родители так основательно вовлечены в процесс возвращения, ниже мы перечислили, помимо задач экс-культистов, задачи, с которыми в течение этого времени сталкиваются родители.
Задачи, встающие перед экс-культистами
Восстановление веры в себя. В культовом мире “сам”, “разум” и “эго” рассматриваются как враги. Поэтому недавние бывшие члены должны заново строить уважение и уверенность в своих собственных мыслях, чувствах и восприятиях.
Развитие личной морали. Утратив культовые определения правильного и неправильного, бывшие приверженцы должны развить личную систему морали; они должны научиться пользоваться своим собственным здравым смыслом в разрешении этических и моральных спорных вопросов.
Управление временем. Во многих культах “время является иллюзией. Единственная реальность — здесь и сейчас”. Исходя из этой перспективы, недавним экс-последователям нужно заново учиться ценности времени; как пользоваться временем производительно и эффективно; как планировать заранее и как быть заслуживающим доверия.
Восстановление социальных умений:
•	учиться участвовать в случайной беседе
•	обновить и обогатить личный словарь
•	наблюдать подходящее общественное поведение и практиковаться в нем
•	развивать текущие отношения (как случайные, так и близкие)
интегрировать сексуальность в рамках личности.
Достижение заново интеллектуальной компетентности через чтение и участие в других видах интеллектуально стимулирующей действительности.
Обращение к докультовым конфликтам, таким, как семейные проблемы, академическая тревога, замешательство, связанное с карьерой, разочарование в обществе и тому подобное.
Обращение к религиозным и философским спорным вопросам, отыскивая таким образом выходы для личного выражения и свершения.
Установление приоритетов и целей относительно: карьеры, образования, отдыха и тому подобное (как долговременных, так и кратковременных).
Работа по достижению самостоятельности:
•	финансовая независимость
•	научиться (или заново выучиться) умениям по составлению бюджета,
•	организовать и поддерживать счет сбережений и контроля,
продумать и осуществить шаги для гарантированного получения удовлетворяющей работы с полным рабочим днем, например, добиваться образовательных или лицензионных рекомендаций, учиться подходящим умениям, готовить краткую автобиографию для поступления на работу.
 	Обратите внимание: многие бывшие экс-культисты съеживаются от страха при мысли о подготовке краткой автобиографии, думая: “Как можно объяснить, скрыть или вычеркнуть эти годы в культе? Что подумает наниматель, если он выяснит, что я был в культе? Следует ли мне быть правдивым? Я не хочу лгать, но я могу быть вынужден это сделать, если хочу получить работу”.
 	Ответ на эти практические и этические заботы различается и зависимости от конкретной деятельности, которой занимался культист, находясь в культе. Те члены культа, у которых была работа на стороне, могут просто перечислить свои рабочие места и опустить упоминание о культовой деятельности. Однако те, кто не работал по найму, возможно, должны будут перевести свою добровольную деятельность в культе на язык рынка рабочей силы. Если на них оказывается давление, бывшие культисты могут чувствовать себя обязанными объяснить свое присоединение к культу, а сделать это — вовсе не конец света. Фактически некоторые наниматели рассматривают культовые биографические данные как интересный аспект прошлого экс-культиста. В общем, однако, мы не советуем упоминать культ, как опыт, который большинство людей склонны истолковывать неверно. Наконец, может быть полезным получить предложения от других бывших приверженцев, которые уже преодолели это препятствие.
•	эмоциональная независимость: прилагать усилия к самомотивации, внутренней направленности; способность быть в одиночестве и решать проблемы/конфликты в одиночку; учиться, когда и как искать эмоциональную поддержку,
•	приобретать умения по ведению домашнего хозяйства и готовиться (в конечном счете) к переезду из дома родителей.
Интегрировать культовый опыт в рамках своей жизни как признанный, но не доминирующий, аспект прошлого.
Задачи, встающие перед родителями
•	Забота о себе
•	Научиться доверять своему ребенку
•	Позволять ребенку делать ошибки
•	Помощь ребенку в определении задач возвращения
•	Помощь ребенку в определении стратегии осуществления этих задач
•	Признание и сочувствие в отношении разочарований
•	Участие в радостях
•	Направление ребенка к внешним ресурсам
•	Следование другим интересам и обязательствам помимо помощи ребенку
•	Интегрирование культового опыта вашего ребенка как признанной, но не доминирующей, части вашего прошлого.
После культа: полдень
Джоан Кэрол Росс
Зеркало стало более добрым по природе
Я вхожу и терплю
штормы и дурное настроение,
грубое и мягкое,
болота и горы,
которые насмехаются и противостоят,
бросают вызов, утешают, и ласкают.
Да, я вздрагиваю
Я становлюсь в тупик
Я шумно веселюсь
Но по большей части ветер поет
облака плачут
а я отвечаю.
Приложение А
Организации содействия
Организации, занимающиеся информацией и образованием относительно культов, существуют в большинстве западных стран. Среди главных организаций следующие:
American Family Foundation (P.O. Box 2265, Bonita Springs, FL 34133, тел.: 941-495-3136; fax: 941-495-1711; e-mail: aff@worldnet.att.net.) (Американский Семейный Фонд). Издатель книги “Культы: Что родители должны знать”, AFF является некоммерческой, освобожденной от налогов исследовательской и образовательной организацией, основанной в 1979 г. Укомплектованный профессионалами, возглавляемый известным консультативным органом, AFF собирает информацию о культах и манипулятивных методиках убеждения и контроля, анализирует информацию, чтобы добиться успехов в понимании проблемы и возможном решении ее, и делится этим пониманием с профессионалами и обычной публикой и теми, кто нуждается в помощи в связи с культовыми затруднениями. Расширенный список публикаций AFF можно найти в Приложении. AFF ведет список знакомых с культами психотерапевтов, психологов и юристов. Если вас интересует получение больше информации от AFF, пожалуйста, пишите или звоните, чтобы оставить свое имя и адрес, и вы получите предварительную информацию.
Task Force on Missionaries and Cults (and Cult Hotline/Crisis Clinic), Jewish Community Relations Council of New York, 711 Third Ave., 13th Fl., New York, NY 10017, (212) 983-4800 (Task Force), (212) 860-8533 (Hotline/Crisis Clinic)
Commission on Missionaries and Cults (and Cult Clinic), Jewish Federation Council of Greater Los Angeles, 6505 Wilshire Blvd., Suite 802, Los Angeles, CA 90048, (213) 852-1234 (Task Force), (213) 852-1234, Ext. 2662 (Clinic)
Spiritual Counterfeits Project, Box 4308, Berkley, CA 94704, (415) 524-9534
Committee on Cults and Missionaries, Greater Miami Jewish Federation, 4200 Biscayne Blvd., Miami, FL 33137, (305) 576-4000
Cult Project/Project Culte, 3460 Stanley St., Montreal, Quebec H3A 1R8, (514) 845-9171
Counsil on Mind Abuse (COMA), Box 575, Station Z, Toronto, Canada M5N 2Z6, (416) 484-1112
За пределами США
Family Action, Information, and Rescue (F.A.I.R.), BCM Box 3535, Box 12, London, WCIN 3XX, U.K. Tel. (44) 1-1539-3940
Irish Family Foundation, Box 1628, Balls Bridge, Dublin 4, Ireland
Association Pour La Defense de La Famille et L'individu (ADFI), 4 Rue Flechier, 75009 Paris, France. Tel. (33) 1-42-85-15-52
Pastor Friedrich-W. Haack, Bavarian Lutheran Church. Bunzlauer Str. 28, D-8000 Munchen 50, West Germany. Tel. (49) 89-141-2841
Pro Juventud, Aribau, 226 INT. BJS., 08006 Barcelona, Spain.
Dialog Center International, Katrinebjergve 46, DK-8200 Aarhus N, Denmark. Tel. (45) 6-10-54-11
Concerned Parents, A.C., Box 1806, Haifa, Israel. Tel. (972) 4-71-85-22
Association Exposing Pseudo-religious Cults, Box 900G, Melbourne, Australia 3001
The Jewish Center, Box 34, Balaclava Victoria 3183, Australia
CCG Ministries, Box 6, No. Perth, West Australia. Tel. (61) 63-444-6183